Ян Гийу - Зло

Узнав, что Эрика и Пьера ждали штрафные работы в ближайшие выходные, он попросил их остаться после урока и уговорил встать под ружьё. По крайней мере на срок штрафных работ Пьера.

Их не особенно привлекала предложенная перспектива, но решили все-таки не отказываться и в девять часов утра следующей субботы оказались около штаб-квартиры самообороны.

То были два красных деревянных барака. Перед ними выстроилось всё войско, разделённое на пять маленьких армий, каждая во главе со своим командиром.

Бобёр дал «вводную ориентировку» (именно такое название неожиданно получил его рассказ о том, кто что должен делать). Вид у него был не больно презентабельный. Голову украшала каска, а униформу портупея, и, намереваясь что-то разъяснить, он переходил на крик, неистово жестикулируя, называл школяров «стариками», ругался и вспоминал беспрерывно разные наименования женских половых органов. А командиры из совета или из четвёртого класса гимназии подражали ему.

«Скажи этой чёртовой сучке, чтобы он вытер сопли и подобрал задницу!»

«Чёрт, неужели пулемёт снова обосрался!»

«Вы ходите как мешки с дерьмом, страдающие плоскостопием!»

И так далее.

Они маршировали из стороны в сторону по школьной территории под ливнем иронических комментариев проходящих мимо соучеников. Насмешники иногда попадали в поле зрения Бобра, угрожавшего «записать имена», но известно было, что это лишь «благие намерения». Эрик и Пьер обретались в самом конце строя и неизменно получали замечания за ходьбу не в такт или за смех, который они не могли сдержать.

«Здесь, чёрт меня побери, не над чем хихикать!» — орал Бобёр, и уже этого хватало вновь рассмешить Пьера.

Правда, упражнения по стрельбе в тире были намного интереснее. В силах самообороны, конечно, использовали не обычные круглые мишени, а имели запас армейских — ростовых, головных и поясных. В перерывах отдавались команды на перекур, и тогда ученики реальной школы могли возлежать на траве рядом с членами совета и курить, будучи сейчас мужчинами в военной форме. Каждое упражнение содержало теоретическую фазу, где Бобёр толковал о возможном развитии военных действий в случае нападения русских. Ожидалось оно через Норланд или Сконе, при серьезном численном превосходстве противника. Но, конечно, шведы не чета «ихним» солдатам. Ну и так далее. Эти рассуждения сильно напоминали утренние молитвы в стокгольмской Школе.

Однако регулярно требовалось и поиграть в войну. И тогда возникало два лагеря: враги — русские (как правило, эту роль отводили реалистам) и свои — шведы (гимназисты под личной командой Бобра).

Репетировали всегда две стандартных ситуации. В одной шведы держали оборону на холме, который намеревались штурмовать превосходящие силы противника, в любом случае обречённые захлебнуться под шведскими пулями. Либо противник, то есть ученики реальной школы, подвергался на бивуаке внезапному нападению армии Бобра, которая и в этой схватке неизменно одерживала блестящую победу. Тем более что именно Бобёр решал, когда и кто именно убит или пленён. Всё это напоминало не очень честную игру в индейцев и белых.

Эрику и Пьеру пришлось оставить ряды вооружённых сил из-за упражнения по отработке штыкового боя. Все другие задания можно было как-то перетерпеть — строевую подготовку или чистку оружия, неумелые полевые стрельбы, метание гранат, обращение с бикфордовым шнуром. Но штыковой бой переполнил чашу.

В воскресенье после обеда все выстроились на маленьком футбольном поле. На трёх деревянных конструкциях подвесили мешки с сеном — так выглядели «враги». Бойцы сил самообороны, стоя в три шеренги, вооружились винтовками «Маузер» с примкнутыми штыками.

Не переставая, шёл мелкий дождь, а небо закрывали свинцово-серые тучи. Речь шла о том, чтобы в каске, держа винтовку со штыком наперевес, броситься с криком вперёд, проткнуть неприятельский живот, а потом как следует провернуть орудие в ране. Крику придавалось большое значение. Тому, кто не кричал в полную силу или неуверенно вертел штык в соломе, приходилось повторять упражнение.

Бобёр выглядел ещё большим идиотом, чем обычно, потому что его лицо полностью покрывала чёрная маскировочная краска. Шапочка наподобие той, что носил Кирк Дуглас в роли английского солдата из коммандос, выполняющего важное задание в немецком тылу, была глубоко надвинута на безумно сверкающие глаза.

Теперь он стоял, громко крича: