Соня Дивицкая - Дневник невестки

– Ты ничего не поняла! – он объясняет. – Они специально морили тебя голодом, они тебя проверяли. Вот если выживет – хорошо, значит, крепкая невестка попалась. А если помрет – что ж поделаешь, будем искать другую.

– Своруй котлетку. – Я ему подмигиваю.

У мамы Розы в большой кастрюле томятся только что пожаренные отбивные. Ох, нет!.. не отбивные – эскалопы, конечно же. Их у нее полно, но дегустировать еще рано. Мама Роза любит порядок, и пока все не сядут за стол, она не будет раздавать свое главное блюдо. А для чего она старалась три часа? Нельзя садиться сытым за семейный стол – такое правило у Розы. Но я немножко нарушаю ее порядки.

Антон подкрадывается к горячей кастрюле и успевает наколоть на вилку пару кусочков. Да, можно, можно было бы и попросить… Но не хочу, ворованное мясо кажется вкуснее.

До свадьбы я была спокойной, поверьте моей маме, я молча лежала в детской кроватке и тихо играла завязками от ползунков, так и было. Потом я научилась читать и пару раз в месяц любила устроить себе выходной с книжечкой. Я ничего не делала в тот день, только почитывала, не вылезая из кровати. Я ходила по дому в ночной рубашке, выползала в кухню, чтобы только заварить чайку и взять пригоршню сушек, на каждый палец я надевала по одной и с этими колечками возвращалась читать. Отличный релакс! С тех пор как у меня родился сын, это тихое счастье стало мне недоступным. Я совершенно забыла, что это вообще такое – постель, книжка, сушки… И даже с чашкой чая я была на стреме – ждала сирену.

Детский рев на меня действует как военная тревога. Сразу хочется вскочить, надеть противогаз и бежать куда-нибудь к чертовой матери. Вопли – это оказалось самое страшное во всей моей семейной жизни.

Когда у сына резался первый зуб, он ревел два дня без перерыва. Как назло, в эти дни Антон готовился к защите своего диплома, бакалавром он уже стал и направился в магистратуру. Он сидел за компом в шерстяной шапке, чтобы хоть как-то сосредоточиться.

Мазала я!.. Мазала я ему десны этим вашим гелем… Ребенку, конечно, я имею в виду. Кормила, поила, качала, массаж делала, «Безымянную высоту» пела, погремушками звенела, телик включала… Но сын вопил с таким остервенением, что мне хотелось выбросить его в окно. Выйти в магазин и что-то приготовить я тоже не могла, ребенок не отпускал меня ни на минуту. Мой муж сидел за компьютером голодный и злой, к обеду он не выдержал и тоже заорал:

– Ну, сделай что-нибудь!

Я схватила ребенка, швырнула в коляску и покатила на улицу. Обычно дети засыпают на свежем воздухе, но мой не сдался, и по аллейке вокруг учебного корпуса я везла орущую коляску. Пусть орет, я решила, мне все равно, я не знаю, что еще нужно сделать.

У центрального входа нашего факультета мне встретился профессор Тролль. Он заглянул в коляску и успокоил:

– Все в порядке. Ребенок родился на журфаке. У нас тут все такие.

И тут же напомнил:

– Завтра у нас семинар, третья пара. Постарайтесь не пропустить.

– Да, конечно, я постараюсь!

Я вспомнила, что так и не открыла второй том «Анны Карениной». Мне было некогда, учебная программа катилась за мной как снежный ком. Чтобы не терять время, я готовилась к семинарам на балконе. Выставляю коляску, дите засыпает, а я рядышком сижу на зеленом перевернутом ведре. Качаю коляску ногой и читаю как ненормальная с дикой скоростью конспекты тех лекций, которые мне пришлось пропустить.

Какой академический! Уйдешь в академ – и будешь учиться до пенсии. Нет, девушки, учебу я не бросила. Мне жутко повезло: мы с Антоном занимались в разные смены и с сыном сидели по очереди. Антон уходил к восьми и возвращался в два. В это время я была уже на старте, у меня начиналась первая пара. Мой факультет был рядом, за три минуты я успевала добежать из учебного корпуса в свою комнату, чтобы на перерыве покормить ребенка. Грудью, грудью, чем же еще… Мой сын ел по учебному расписанию, через каждую пару, раз в полтора часа. Я отдавала его Антону и неслась обратно на лекции, мне нужно было хорошо учиться, потому что троечникам стипендия не полагалась.

Одна невестка оказалась очень честной. Она решила вопрос наследства прямым и жестким способом. У ее свекрови все дочки вышли замуж в далекие края, и невестка осталась одна ухаживать за больной свекровью. И вот прошли поминки, и начались вопросики: «А что мы будем делать с маминым домиком? Она же половину завещала невестке…» Тогда невестка взяла и продала домишко по дешевке, а сумму разделила поровну между всеми желающими. Наследники получили копейки, домик ушел с молотка, зато вопрос закрыли, из-за денег не поругался никто.