Соня Дивицкая - Дневник невестки

Дед быстренько смекнул – пора винтить со сцены – и вытащил конвертик.

– Ну… Счастья вам! – Он начал бодренько. – Здоровья вам! Любви вам с Соней…

Бабуля не дала ему закончить и вставила несогласованную реплику:

– …мы, правда, думали, что он нам Веронику приведет. Да вот оно как повернулось…

Старушка, как видите, совсем не подготовилась. А у меня из-за беременности заметно притупилось чувство юмора, я совершенно не поняла ее шутки. Только когда Роза Михална мне подмигнула через стол, я догадалась – это юмор, это какая-то русская народная потешка.

Дед настойчиво протягивал конверт Антону, но бабушка еще не отплясалась.

– А уж какие были переживания… – вздохнула она, покачав головой. – Какие уж переживания были с Вероникой…

– Спасибо, бабушка! – Антон поклонился ей и забрал конверт.

– …ведь вот какие были переживания! – Бабулька зациклилась. – Я даже удивилась: это ж надо же, какие переживания-то бывают…

Любезный папочка усмехнулся и, как старушка, прогутарил:

– Да уж какие уж такие-то переживания? Чтой-то мы не помним никаких переживаний!

– Ой, не-е-ет… – Бабуля не сдавалась, – Были, были переживания…

Тут можно было бы вполне достать кинжал и долго любоваться на конвульсии, но Роза Михална решила вырубить свою свекровь мягким способом.

– Чудесные у вас котлетки, мама! – протрубила она ей.

Это был испытанный метод легендарной Розы – нейтрализация неожиданным комплиментом. Сработало. Бабуля сразу же переключилась с переживаний на котлеты.

– Правда? А то ведь я боялась, что не понравятся…

– Понравились, – кивнула Роза. – Смотрите – смели все подчистую. Значит, понравились.

Гости закивали, и Бабуля от счастья расцвела на глазах. Роза Михална попала в точку. Котлеты были специализацией Бабули. Она, как я уже говорила, всегда их жарила – на свадьбы, на поминки, на Новый год и на дни рождения. Она была стабильной женщиной, от нее невозможно было ожидать чего-то вдруг такого… к примеру, фрикасе… Экспериментов она не любила – четко котлеты. И странно, как она не догадалась, что в семейной дипломатии точно так же, как на кухне, нужно следовать только испытанным рецептам. Куда ж тут без цензуры, господа? Если даже Пушкин лучшие свои экспромты редактировал два дня!

Фристайл за свадебным столом разрешается только комическим старухам. У нас была такая, Марья Ивановна, мать легендарной Розы. В семье ее звали – Боевая старушка, она мне подмигнула хитрым глазом и заявила:

– Сонь, ты их тут никого не слушай. Они тут все нерусские…

– «Нерусские» – это было главное ругательство нашей Боевой старушки. За ним могла скрываться любая патология. Главными чертами русского характера она считала великодушие, смелость и чувство юмора. Если у человека не было хотя бы одного из трех достоинств, Марья Ивановна считала его нерусским.

Она сидела в центре выставленного в форме буквы «г» свадебного стола и хитро из-под бровей поглядывала – как маршал Кутузов с полотна «Совет в Филях». И мне подмигивала. А я ей отвечала таким же прищуром. Приподнятая бровь мне совершенно не идет, но тут бороться бесполезно – бровь сама ползет вверх, если пахнет какой-то интригой.

– Сонь… Никого не слушай, – сказала Марья Ивановна. – Я рада, что ты здесь. А то ходила тут одна… Не помню, как зовут… Зануда! Я за тебя всегда болела.

Брат Левушка подошел сфотографировать Боевую старушку крупным планом, он тоже через бровь прищурился. Понимал – сейчас начнется монолог.

– Не пугай меня… – произнес он из-за фотоаппарата.

Марья Ивановна кокетливо отмахнулась от старшего внука. Потом кивнула на младшего, то бишь на Антона, и говорит мне:

– А на этого внимания не обращай. Если вдруг его три дня не будет – ты не переживай, куда он денется? Придет подвыпивший, в помаде, весь помятый – а ты смотри и улыбайся. И не встречай его в халате, нечесаная и уставшая… Надела платье новое – и ни о чем не беспокойся. Уборка, стирка – это глупости. Да пусть оно все зарастет! Да пусть хоть штукатурка на голову сыплется! Пока не кончится вся чистая посуда – не двигайся! Главное, чтобы ты сама всегда красивая была!