Эдвард Резерфорд - Ирландия

– Думаю, однажды именно ты должен занять мое место в монастыре. – А потом, словно спохватившись, добавил: – Разумеется, это не помешает тебе жениться.

Осгар не просто мог жениться – с такими блестящими перспективами он стал бы весьма привлекательным женихом для дочери его родственника в Дифлине.

Он мог бы жениться на Килинн. Как было бы чудесно! Дни, когда он думал об этом, наполняли его сердце таким счастьем, что, казалось, весь Дифлин озарялся божественным золотым светом.

Они выросли вместе и всегда были дружны, даже в пору угловатой юности. Иногда они виделись реже, но Килинн всегда была рядом. Будучи в Дифлине, он, конечно же, навещал ее отца. Она всегда была для него родной. Та озорная девчонка, которую он знал, все еще жила в ней. Она любила разглядывать облака и находить в них сходство с презабавнейшими фигурами. Как-то раз, когда они стояли на южном берегу залива, она стала настойчиво повторять, будто только что видела, как из воды показался древний владыка моря Мананнан Мак Лир, а потом еще полдня время от времени восклицала: «Вот он!», и Осгар, застигнутый врасплох, несколько раз смотрел туда, куда она показывала, чем очень ее веселил.

Но однажды ее озорство зашло уж слишком далеко. Они гуляли вдоль северного берега устья реки и забрели на песчаную отмель, которая во время отлива тянулась на сотни шагов в залив. Когда вода начала прибывать, он хотел повернуть обратно, но она отказалась. Потеряв терпение, он пошел назад, однако Килинн, с таким же упорством, осталась на месте. Но даже он не мог предвидеть силу и скорость прилива в тот день. Море мчалось вперед, как резвый конь. Уже с берега Осгар смотрел, как девушка по-прежнему стоит на полоске песка. Сначала она смеялась, но, когда бурлящая вода закружилась вокруг ее ног, попыталась пройти вброд и вдруг обнаружила, что вода намного глубже, чем она думала. Неожиданно он тоже понял, что вода надвигается с огромной силой, вскипая мелкими волнами. Он увидел, как Килинн потеряла равновесие, и когда ее руки взметнулись вверх, бросился вперед по мелководью и нырнул в набежавшую волну. К счастью, он был отличным пловцом, хотя течение едва не унесло и его самого. Добравшись до Килинн, он прижал к себе ее худенькое тело и поплыл назад. На берегу она долго откашливалась и дрожала, а он прижимал ее к себе, чтобы хоть немного согреть. Наконец она встала и, к его изумлению, рассмеялась.

– Ты меня спас! – воскликнула она. И по дороге домой она с восторгом сообщала всем встречным: – Осгар спас мне жизнь!

Она была странной девушкой. Но после того дня он постоянно испытывал желание защищать ее, и это ему нравилось.

Если не считать маленьких происшествий вроде этого, его детство и юность не были наполнены сколько-нибудь значительными событиями. Как-то раз приезжал сам ирландский король, чтобы потребовать дань от норвежцев в Дифлине, и оставался под стенами города, пока не получил свое, но, даже несмотря на небольшую стычку, эта история скорее взбудоражила всех, чем напугала. Жизнь Осгара не слишком отличалась от жизни всех его ровесников. Правда, жила в нем одна страсть. Началось это еще в детстве. С каждой прогулки он всегда возвращался с целым мешком ракушек, чем очень потешал взрослых. Поначалу это было лишь детской игрой, ему ужасно нравилось собирать яркие цветные раковины самых причудливых форм. Потом постепенно у него собралась целая коллекция, и не было ни единого морского создания, чью раковину бы он не нашел. Едва на берегу появлялось что-нибудь странное и необычное, он тут же об этом узнавал. С годами, впрочем, его стали больше занимать сами раковины, а не охота за ними. Он мог часами рассматривать свои детские сокровища, любуясь сочетанием красок, чистыми линиями, восхищаясь простотой и элегантностью созданных самой природой форм, объединенных в столь гармоничном единстве. Полностью погрузившись в созерцание, он зачастую просто терял счет времени – так увлекало его это занятие. Со временем к ракушкам добавились и другие предметы: сухие листья, необычные камешки, скрученные узлом ветки упавших деревьев. Все это он приносил домой и подолгу изучал, обычно в полном одиночестве. Никто из родных не разделял его увлечения, хотя дядя по доброте душевной всякий раз бурно восхищался очередной принесенной домой находкой. Даже Килинн, которой Осгар иногда показывал свою коллекцию, лишь скользила по ней рассеянным взглядом и тут же со скукой отводила глаза.

А еще Осгар часто ходил в одну из церквей в Дифлине. Там хранился Псалтырь, с виду самый обычный, но с очень красивыми рисунками, и церковные служители, зная, что Осгар племянник настоятеля монастыря на холме, всегда разрешали мальчику полистать его. Килинн он привел туда не сразу, опасаясь, что она еще слишком мала и не сможет оценить всю красоту этой книги. Наконец, когда ей исполнилось шестнадцать, он позвал ее в церковь и начал с волнением переворачивать страницу за страницей. Один рисунок, в зеленых и золотых тонах, особенно ему нравился.