Эдвард Резерфорд - Ирландия

– Купил у одного капитана в порту, – пояснил он. – Просто на всякий случай.

И как бы в такой тревожной неизвестности Уильям Уолш мог найти время и силы, чтобы продолжать свою связь с Джоан Дойл? Маргарет просто не могла в такое поверить, хотя все указывало на это.

После возвращения Ричарда было несколько случаев, когда Маргарет подозревала, что ее муж мог встретиться с женой олдермена. В начале мая он поехал в Дублин с Ричардом, а потом – Маргарет узнала об этом гораздо позже – вдруг отправил сына на два дня в Фингал с каким-то поручением. То же самое повторилось через неделю, когда Уолш посылал Ричарда в Мейнут и в один ближний монастырь. Как он мог использовать сына для прикрытия своих похождений! – возмущалась Маргарет. Наверняка это предложила жена Дойла, с отвращением думала она. И если у нее еще оставались какие-то сомнения, то в начале июня они развеялись.

В Дублин пришел корабль, принесший весть о том, что больной и смещенный с должности граф Килдэр казнен в Лондоне. Фицджеральды были вне себя.

– Может, это и неправда, – предположил Уолш.

Но все равно отправился в Дублин, разузнать побольше, и взял с собой Ричарда. Через два дня Ричард вернулся домой один.

– Шелкового Томаса только что вызвали в Лондон. А мы так и не знаем, что случилось с Килдэром, – сказал он матери. – Отец говорит, ты должна спрятать все ценности и быть готовой к неприятностям. Может, даже аркебуза понадобится.

Никто в Дублине не представлял, что будет дальше. Даже королевские чиновники в Дублинском замке пребывали в неведении, сказал Ричард.

– Я предложил отцу посоветоваться с Дойлом, – продолжил Ричард. – Он лучше всех во всем разбирается. Но мы не смогли, – с сожалением добавил он, – потому что Дойл на всю неделю уехал в Уотерфорд.

– На всю неделю?

Маргарет, сама того не желая, позволила голосу почти сорваться на крик.

Сын с удивлением посмотрел на нее:

– Да. А что такое?

– Ничего, – быстро ответила Маргарет. – Ничего.

Так вот оно что. Теперь ей все стало ясно. Жена Дойла знала, что муж должен уехать. Джоан Дойл снова одурачила Маргарет и отправила к ней с известием ее ничего не подозревавшего сына. И что теперь? Отослать Ричарда обратно? Рискнуть тем, что он может узнать правду? В злобное коварство этой женщины просто невозможно было поверить. Но даже это не подготовило Маргарет к тому, что она услышала следом.

– Кстати, расскажу тебе об одном странном совпадении, – сказал Ричард. – Мы с отцом сегодня утром узнали. – Он чуть грустно улыбнулся. – Знаешь, кто только что взял в аренду землю, от которой мы отказались? Олдермен Дойл. Ну, – философски заметил он, – полагаю, он в состоянии себе это позволить.

Дойл? Маргарет понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать все до конца. Наконец ей показалось, что она поняла. Разве это не то же самое, что Джоан Дойл делала прежде? Сначала она убаюкала Маргарет ложью, внушив ей чувство безопасности в ту грозовую ночь, а потом воспользовалась тем, что узнала, чтобы нанести удар по семье. А теперь она намеренно соблазнила Уильяма, в то время как ее муж, без сомнения близко знакомый с архиепископом Аленом, присвоил земли Уолша. Есть ли предел тому, что готова сделать эта женщина, чтобы уничтожить их? Бедный Уильям. Маргарет теперь даже жалела мужа. В конце концов, что мог сделать любой мужчина, попав в лапы столь решительной и безнравственной женщины? Джоан Дойл совратила и обманула его так же коварно, как до этого обманула саму Маргарет. В это мгновение Маргарет ненавидела Джоан Дойл так, как не смогла бы ненавидеть никого и никогда за всю свою жизнь.

Теперь-то она видела все. Уильям, каким бы умным он ни был, до сих пор не понимал, что его предали. У жены Дойла наверняка находились для всего объяснения. И возможно, как раз в этот момент он занимается с ней любовью, бедный дурачок.

Именно тогда Маргарет поняла, что убьет эту женщину.

Макгоуэн стоял с Уолшем и Дойлом перед входом в толсел, когда это началось. Накануне Уолш отправил сына домой, а Дойл этим утром приехал из Уотерфорда. Они как раз заговорили о ситуации в политике, когда поднялся шум.

Все произошло слишком быстро. Именно это больше всего потрясло его. Не успели затихнуть первые крики у ворот, к которым подошла какая-то группа людей, как раздался звон металла и стук конских копыт, и едва трое мужчин нырнули в двери толсела, мимо здания в ту же секунду пронеслась огромная кавалькада всадников, по трое в ряд; их было так много, что это заняло несколько минут, и за ними проследовали три колонны обычной и тяжеловооруженной пехоты. Макгоуэн насчитал больше тысячи человек. В центре, в сопровождении многих десятков всадников в кольчугах, скакал молодой лорд Томас – не в кольчуге, а в великолепной зеленой с золотом шелковой котте и шляпе с плюмажем. Вид у него был беспечный, словно он отправлялся на пикник. Но Фицджеральды всегда так держались, с их-то высокомерием.