Эдвард Резерфорд - Ирландия

Даже услышав, кто в тот день придет в гости к Палмеру, она все еще не решалась поговорить с ним. Она так переживала, что до сих пор не попросила его о помощи, которую он теперь вряд ли мог ей оказать, что даже ни слова не сказала ему о возвращении отца. Но понимая, что Палмер все равно в свое время обо всем узнает и очень удивится ее молчанию, она наконец набралась храбрости и подошла к нему.

– Значит, этот бристольский купец, который хочет со мной встретиться, получил дом твоего отца? А ты говоришь, отец скоро возвращается… – Айлред задумался. – Конечно, я расскажу ему о твоем положении. Но как он поступит, никто не знает. – Палмер вздохнул. – Раньше мне никогда не приходилось никого умолять, Уна. Видимо, пришло время научиться.

Девушке всем сердцем стало жаль этого славного человека.

Когда их гость вошел в больничные ворота и вслед за Палмером и его женой скрылся в небольшой пристройке позади здания, Уна поняла, что все ее надежды рухнули. Одного взгляда на этого высокого, сурового человека с темными пугающими глазами было достаточно, чтобы понять: доброты от него можно не ждать. Такие люди всегда получают то, что хотят, даже если для этого им придется идти по головам. Он ни за что не проявит милосердия, и отцу Уны придется умереть на пороге собственного дома, а ее мать станет побираться на улице, по крайней мере до тех пор, пока Палмер не приютит ее.

Но что делать ей, когда Дойл откажет Палмеру в его просьбе? Весь вечер, пока купец из Бристоля ужинал с Айлредом и его женой, этот вопрос не оставлял Уну. Несмотря на безнадежность ее положения, сдаваться она не собиралась. Если будет нужно, решила Уна, она сама пойдет к этому человеку и будет умолять его. Ничего другого ей не оставалось.

Уна попыталась это представить. Простая мольба о милосердии явно стала бы напрасной тратой времени. Но что она могла предложить ему? Работать на него бесплатно, как его служанка? Вряд ли этого будет достаточно, чтобы вернуть дом. Продать себя в рабство? Пожалуй, и это не лучше. Что же еще?

Ее тело. Ничего другого она придумать не могла. Что, если стать его служанкой и вдобавок отдаться ему? Ей казалось, что человек вроде Дойла вполне мог принять такие условия. Но даже если он сочтет ее привлекательной, как ей самой пересилить себя? Только представив себе его неприятное смуглое лицо, она содрогнулась. Отдаться, как какая-нибудь шлюха, такому человеку… Сможет ли она заставить себя сделать это? Наверное, для таких девушек, как Фионнула, думала она, это не так уж трудно. Ей даже на секунду захотелось стать похожей на них. Но она слишком хорошо знала, что сделана из другого теста и изменить себя никогда не сможет. А потом она подумала о своем несчастном и таком хрупком отце и, закусив губы, сказала себе: «Да, если понадобится, я сделаю это ради него».

Айлред Палмер прекрасно помнил Дойла, хотя их торговые сделки то ли шестилетней, то ли семилетней давности были не слишком значительны. Палмер знал, какое высокое положение занимает этот человек в Бристоле, и то, что Дойл пришел к нему за советом в такое непростое время, даже немного польстило его самолюбию.

– С тех пор как я открыл эту лечебницу, – сказал он купцу, – я почти не занимаюсь торговлей в порту, поэтому вряд ли смогу быть вам полезен.

Глядя на этого мудрого старого норвежца и его милую жену, Дойл с сожалением думал о том, какое жестокое время выпало на их долю. Они имели полное право негодовать, ведь он был здесь чужаком. Однако он должен был завершить начатое, а такие люди, как он, никогда не отступают от своей цели. Поэтому он вежливо, но твердо продолжал расспрашивать Айлреда о городе, о том, какие здесь есть ремесла, что продают и покупают, кому из купцов можно доверять. Как он и ожидал, Палмер действительно знал очень много. Когда они доели мясо и на стол подали сладкие пироги и сыр, бристольский купец чувствовал себя уже вполне раскованно, выпил вина и перешел к более общим темам, а потом согласился ответить на вопросы Палмера.

Особенно Палмер интересовался городским управлением Бристоля, а также тем, какие они имеют торговые привилегии и какие налоги должны платить королю.

– Просто я думаю, – сказал он, – нам теперь следует ждать чего-то подобного в Дублине.

Дойл подробно отвечал на все его вопросы.

Пока они разговаривали, Айлред внимательно наблюдал за своим гостем. Он и сам толком не знал, что надеется увидеть – возможно, нечто такое, что позволило бы ему проникнуть в мысли Дойла, некий ключ к его характеру, которым можно было бы воспользоваться, к примеру, для того, чтобы убедить Дойла проявить доброту к Уне и ее родным. Фамилия Дойла предполагала его ирландское происхождение, и Айлреду казалось, что он что-то слышал о родных купца в Ирландии. Может быть, это помогло бы?