Эдвард Резерфорд - Ирландия

А вот в городе обстановка была не такой приятной. Конечно, хотя водоснабжение с юга было прервано, воды хватало; была и свежая рыба из Лиффи, хотя и маловато. В городских хранилищах еще оставались запасы зерна, у многих были свои маленькие огороды, кое-кто держал свиней. Но когда прошло шесть недель, Стронгбоу отчетливо понял: даже если он посадит своих солдат на самый скудный рацион, они выстоят еще недели три, от силы четыре. А потом им придется начать убивать лошадей.

Поэтому Гилпатрик не слишком удивился, когда на шестой неделе осады его пригласили к архиепископу О’Тулу с просьбой снова принять участие в переговорах с верховным королем. На этот раз Гилпатрик стал единственным спутником такой важной персоны. Они отправились в путь в полдень, проскакали по длинному деревянному мосту на северный берег реки Лиффи, а потом повернули на запад, вдоль течения, к тому месту, где король назначил им встречу.

Архиепископ выглядел уставшим. Его суровое благородное лицо было печально, вокруг глаз залегли глубокие темные тени. Гилпатрик понимал, что это не только из-за груза ответственности, лежавшей на нем. При виде чужих мук чувствительная, возвышенная натура архиепископа испытывала почти физическую боль. Когда в прошлом году после неудачного нападения убили короля Дублина, праведный архиепископ был искренне угнетен горем. И теперь его явно переполняла тревога, ведь предложения, сделанные верховным королем военачальнику Стронгбоу, до сих пор не были приняты, и архиепископ видел впереди только новые страдания и кровопролитие.

– Он упрекает себя, – сказал Гилпатрик отцу. – Конечно, его вины в этом нет, но так уж он устроен.

В назначенном месте встречи их ждал пышный прием. Специально для переговоров был сооружен большой навес из соломы, с севера его защищала стена из ивняка, три остальные стороны были открыты. Внутри стояли покрытые холстиной скамьи с разложенными на них шерстяными подушками и столы, которые ломились от всевозможных яств. Верховный король, вместе с великими вождями, тепло и почтительно приветствовал послов и пригласил их к столу, чему, по крайней мере, Гилпатрик был рад. Однако при всей искренней доброте верховного короля от Гилпатрика не ускользнуло значение этого великолепного пира. Так верховный король демонстрировал им, что не испытывает трудностей с припасами, в то время как бледное лицо Гилпатрика сказало ему то, о чем он и так догадывался: в городе заканчивалось продовольствие.

Король О’Коннор был высоким, сильным мужчиной с широким лицом и копной длинных курчавых волос, спадавших почти до плеч. Его темные глаза лучились мягким теплом, которое, как говорили, сводило с ума многих женщин.

– Я здесь уже шесть недель, – сказал он. – Но, как вы видите, из города нас не видно, поэтому не рассказывайте, пожалуйста, где я нахожусь. Кстати, я могу каждое утро спускаться к Лиффи и купаться. – Он улыбнулся. – Если Стронгбоу так хочется, я буду рад простоять здесь и год, и два.

Гилпатрик ел с аппетитом. Даже аскетичный архиепископ позволил себе выпить пару кубков вина. К удовольствию Гилпатрика, чтобы усладить их слух, король пригласил весьма искусного арфиста и даже барда, который рассказывал им одну из древних ирландских легенд о славном воине Кухулине и о том, как он получил свое имя. И когда пришло время для серьезного разговора, их маленькая компания пребывала в весьма добродушном настроении.

– Я получил новое предложение, – начал архиепископ, – и оно вас удивит. Стронгбоу все еще хочет получить Ленстер. Но… – архиепископ немного помолчал. – Он готов получить его от вас по всем ирландским законам. Он принесет вам клятву, даст заложников. То есть, если говорить привычными для вас словами, вы станете его сюзереном. – Он внимательно посмотрел на верховного короля. – Я знаю, вы уверены, что он намерен захватить весь остров, но это не так. Он готов принять Ленстер из ваших рук и отдать вам должное со всем уважением, которого вы заслуживаете. Думаю, к этому стоит отнестись серьезно.

– И он будет править так же, как Диармайт?

– Да.

Верховный король со вздохом развел руками.

– Лоркан, но ведь проблема не в этом. – Они говорили на ирландском, и король произнес ирландское имя архиепископа. – Диармайту нельзя было доверять. Этот человек готов был пожертвовать собственным сыном, нарушая клятву. Вы утверждаете, что Стронгбоу в чем-то лучше его?

– Мне не нравится этот человек, – откровенно ответил О’Тул. – Но он человек чести.