Маргарет Этвуд - Ведьмино отродье

Миранда не любит, когда он впадает в уныние. Она беспокоится за него. Наверное, поэтому она и решила остаться невидимой. Впрочем, она всегда остается невидимой. Почти невидимой. Ведь она там, в другой комнате? Он явственно слышит, как она напевает себе под нос. Или это шумит холодильник?

В спальне пахнет лекарствами, как будто здесь долго лежал больной. Инвалид. Нет, Миранды здесь нет. Только ее фотография в серебряной рамке: маленькая девочка на качелях, застывшая во времени. Видимая, но не живая.

Он включает лампу на тумбочке у кровати, открывает дверцу большого шкафа. Вот его волшебная мантия; она дожидалась его целых двенадцать лет. Неужели она все-таки отправится на помойку? Многочисленные глаза смотрят на него из сумрака: блестящие, настороженные, живые.

– Не сейчас, – говорит он своим волшебным животным. – Не сейчас. Час еще не настал.

Их час станет и его часом. Его часом возмездия. Должен быть способ устроить все так, чтобы добиться желаемого. Его рано списывать со счетов. Он еще кое на что годен.

Он возвращается в гостиную.

– Милая, – говорит он вслух; и вот она, в уголке. Хорошо, что она во всем белом: светится в полумраке. Он ощущает какую-то сердитую, нервозную энергию, исходящую от нее. Она уловила его беспокойство, и сама тоже разволновалась.

– Никто не пострадал, – говорит он. – И не пострадает, клянусь. Я все свершу, заботясь о тебе.

Но в чем заключается эта забота? Да, он всегда ее оберегал, но не перестарался ли в своем стремлении ее защищать? Наверное, он многого ей недодал. И уж точно не дал ей того, что другие девочки ее возраста воспринимают как должное. Знать бы еще, что именно. Безусловно, одежду. Красивую, модную одежду, а не то непонятное тряпье, в котором она ходит сейчас. Похоже, она сооружает себе импровизированные наряды из марли и старых простыней. А должна красоваться в шелках и бархате, в мини-юбках и грубых высоких ботинках, которые, как он заметил, нравятся современным молоденьким девушкам. У нее должен быть свой айфон в чехле пастельных тонов. Она должна красить ногти синим, серебряным или зеленым лаком, встречаться с подружками, слушать музыку в крошечных розовых наушниках. Ходить на вечеринки.

Он был не самым хорошим отцом. Как ему загладить свою вину? Удивительно, что она не капризничает, не хандрит, сидя здесь взаперти, не общаясь ни с кем, кроме ее пожилого, потрепанного жизнью отца; с другой стороны, она не знает, как много она потеряла. И он сумел многому ее научить. У большинства девочек ее возраста нет возможности научиться тому, что умеет и знает его Миранда.

– Чем ты занималась весь день? – интересуется он. – Не хочешь сыграть в шахматы?

Неохотно – неужели действительно нехотя? – она подходит к кухонному столу, на котором разложена шахматная доска.

Черными или белыми? – спрашивает она.

К утру понедельника к Феликсу вернулась уверенность в своих силах. Пусть все идет своим чередом, как обычно на его курсе во Флетчере. На этой неделе они обсудят главных персонажей, чтобы актеры поняли для себя, как лучше сыграть их на сцене. Теперь, когда разрешились проблемы с Мирандой и Ариэлем, никаких сложностей быть не должно. Разве что с Калибаном. Калибан неизбежно поднимет вопросы не самого приятного свойства.

Что касается его тайного предприятия, тут нужно крепко держаться за нить. И твердо идти за ней в непроглядную тьму. Какую бы форму ни приняли его действия, все будет зависеть от точного расчета времени. Это его последний шанс. Его единственный шанс. Отомстить за себя, вернуть себе доброе имя, утереть носы обидчикам. Если он не воспользуется этим случаем, удача точно от него отвернется, она его и так не очень балует своим присутствием.

Нельзя идти на попятный, нельзя сомневаться. Нужно поддерживать стимул. Все зависит от его воли.

– Как успехи, мистер Герц? – спрашивает Дилан, когда Феликс проходит через контрольно-пропускной пункт.

– Пока все отлично, – жизнерадостно отвечает Феликс.

– Кто играет феечку? – интересуется Мэдисон.

– Это не феечка, – отвечает Феликс.

– Да ладно!

– Поверьте мне на слово, – говорит Феликс. – Кстати, на следующей неделе я приглашаю сюда актрису. Это очень известная актриса. Анна-Мария Гринленд. Она будет играть Миранду, женскую роль в пьесе.

– Да, мы уже слышали, – говорит Мэдисон. Сарафанное радио во Флетчерской колонии работает круглосуточно семь дней в неделю; или отлично налажена система наблюдения и разведки. Как бы там ни было, слухи распространяются, как эпидемия. – Мы уже в предвкушении, – улыбается он.