Александр Липарев - Рондо

На следующий день все комсорги получили по выговору.

Митя с Олегом в пустом классе готовили внеочередной выпуск стенгазеты. Обычно неподверженный смене настроений, Коржик выглядел пасмурно. Сидя за учительским столом как-то неудобно, боком и без удовольствия водя кисточкой по бумаге, он спросил:

– Как у тебя дома отнеслись к тому, что мы Гагарина встречали?

– Да нормально… – соврал Митя. Не говорить же, что дома ничего не знали.

– А у меня скандал на полную катушку. Слёзы, сердечные приступы. Маме два раза неотложку вызывали. Когда папа был жив, такого никогда не случалось. А теперь она за меня боится. Опёка такая, что из дома бежать хочется.

Мите стало неловко – с ним никто никогда о личном с такой тоской не говорил, и он не знал, нужно ли сейчас что-то ответить или лучше промолчать.

– После смерти папы ей всё кажется, что со мной должно случиться что-то нехорошее. До смешного доходит. Я сейчас беру уроки рисунка, так она меня туда чуть не за руку отводит – всего-то пять остановок на метро – и к концу занятий приезжает, чтобы проводить меня домой. Ей кто-то из подруг наговорил, что при встрече Гагарина были жертвы – то ли насмерть задавили, то ли покалечили. Матушка моя сопоставила эти рассказы с тем, что творилось на похоронах Сталина, и у неё прихватило сердце. Думаю, меня теперь ждёт ещё более строгий режим. Свободы хочу! – шутливо воскликнул Олег. – Свободы!

Однако было видно, что ему не до смеха.

Свободы хотели все. И Митя тоже. Кругом все учат: школа, родители, баба Вера. Каждый талдычит своё, не задумываясь над тем, что у Мити есть личное мнение. Никто его не спрашивает: «А сам-то ты что думаешь?» Диалога нет, давят и давят. Скорей бы стать взрослым.

Недавно Серёжка заявил, что начинает жить по плану: заранее наметит какое-нибудь дело, выделит для него время и точно выполнит намеченное. И так каждый день. Он считал, что таким образом воспитывает в себе организованность, необходимую для будущей карьеры. Сегодня этот карьерист запланировал поход в кинотеатр, а Мите всё равно, как убивать время, лишь бы не сидеть дома. И на излёте дня они вдвоём направились в сторону Пушкинской площади. Свернув у Никитских ворот направо, парни набрали темп и ходко топали по пустынному тротуару. Слева от них тянулся бульвар, но там набралось слишком много гулящего народа, а пройтись вот так, чтобы ветер гудел в ушах, можно только, если никто не мешает.

Город рано готовился вступить в лето. Зелень на деревьях, хотя ещё и не лишилась младенческого глянца, но уже по-взрослому перешёптывалась между собой. Ветерок робко шевелил пыль и мелкий песок на обочине мостовой. Серёжка увлечённо распространялся о своих планах на будущее:

– Ты привык и не замечаешь, что все мы живём по уши в дерьме. Мои предки никогда не видели человеческой жизни. Сами виноваты. Я сравнивал своего отца и главу государства. Разница только в том, что мой болван волосатый, а этот – лысый. А так… Оба ударения в словах перевирают, оба одинаково кулаками трясут над башкой, когда с речью выступают, оба любят часами языком молотить – только на трибуну выпусти.

– Ну, ты загнул! По-твоему, чтобы государством управлять, так и учиться не надо?

– Надо. А моему кто мешал? Да он об этом и не думал никогда. Зачем? Каши налопался, бутылку ханки выжрал – и храповицкого. Все дела. Так у него жизнь и прошла. Кроме войны, конечно. Но воевать-то все воевали. А вот в мирное время… Одно слово – быдло. Нетушки, у меня другой расклад. И пусть точного плана у меня нет, сориентируюсь по ходу. Зато у меня происхождение подходящее: отец – рабочий, мать – домохозяйка. Это раз. Если кончу школу с медалью, то будет ещё один плюс. Потом надо будет вступить в партию.

– А дальше что?

– А дальше полезу вверх. Надёжней всего по партийной линии. И знаешь, как полезу? Неотвратимо. Как танк.

– Говорят, что от трона лучше держаться подальше. Тыква целей будет.

– Кто не рискует, тот не выигрывает. А рискнуть есть ради чего. Выиграю – это значит классная жизнь: зарплата, машина, госдача, продукты со спецсклада, своя медицина, закрытые санатории, а может, даже и поездки за границу. А самое главное – независимость. А если не быть дураком, то риск можно свести к минимуму. Важно зацепиться за первую ступеньку этой лестницы.

– Ты, как Соколов. Для него жизнь – это набор правил игры, и её можно спланировать, если хорошо правила знаешь.

– У Соколова свои правила, у меня свои. Его на гладкую прямую дорогу папочка выведет и ещё долго будет за ручку держать, чтобы он не поскользнулся. А мне самому на эту дорогу выходить. Я никаких правил соблюдать не собираюсь. По правилам до большой цели не дойдёшь.