Александр Липарев - Рондо

Ожидая новую порцию лент, Митя с интересом наблюдал, как бородатый гальванщик вынимает их из кастрюль, стараясь ничего не задеть. По всей видимости, инженер по технике безопасности в монастыре никогда не водился. Неожиданно мастер бросил всё и рванулся из своего закутка наперерез богатырской фигуре в чёрной рясе, шагавшей куда-то быстро, но, в то же время, величаво.

– Это отец эконом, – пояснил Андрей.

Разговор мастера с отцом экономом не занял и десяти секунд. А ещё через пять минут чёрный богатырь появился снова. В руках он держал скрученный из двойного газетного листа увесистый фунтик, доверху набитый золотыми обручальными кольцами. Содержимое кулька тут же отправилось в один из помятых баков.

– Откуда это?

– Прихожане жертвуют, – коротко ответил Андрей.

– Оперативно. И никаких квитанций, подписей и печатей.

Митя усердно трудился, но и успевал поглядывать по сторонам, запоминая особенности этого незнакомого ему мира. Невзирая на то, что он делал общее со всеми дело, его с самого начала не покидало чувство, что он оказался не в своём огороде. Такую же неловкость, смешанную с любопытством, он испытал давно, ещё в армии, когда его занесло на комсомольскую конференцию в Уссурийске. Там он был чужим, чужим он был и в церкви на обряде крещения. Чужой он и здесь.

После обеда Андрей и Митя отошли покурить и понежиться на солнышке. За углом церкви, в узкой лазейке между стеной и оградой последний почерневший снег ждал своего конца. Отсюда было хорошо видно, как на территории монастыря шла безостановочная работа. Подъезжали, разгружались и тут же отъезжали самосвалы, там трудились каменщики, тут – маляры, бригада из пяти человек подготавливала газон, а вокруг него устанавливали фонарные столбы. Дел предстояло ещё много. Монастырь преображался на глазах. Никакой ударной комсомольской стройке такие темпы не снились.

– Наконец что-то полезное в жизни сделаю, – жмурясь от света, хмыкнул Митя.

– Для кого полезное? – не понял Андрей.

– Для людей. Хотя бы вот для этих, – Митя кивнул в сторону тех, кто копал и разгружал. – Они верующие, и этот храм для них.

– А помнится, ты против веры выступал – она отучает людей думать.

– Отучает. Вера исключает мысль.

– Уж больно ты категоричен, – спокойно возразил Андрей. – Различия есть, они принципиальные, но не такие простые. Смотри сам. Учёные создают модели разных кусочков природы. Формула, текст, чертёж – это всё модели, то есть наши представления об изучаемых свойствах объекта. Обрати внимание: представления. Они полны неточностей, ошибок, но они вписываются в известные факты. Религия тоже создаёт модели: модель идеальной среды обитания, модель торжества справедливости… Разница в том, что наука опирается на доступные факты, она свои модели подправляет, а то и меняет на новые. А религия опирается на слова, которые то ли правда, то ли фантазия какая-то… Но неточны и ошибочны что те, что эти модели. По-моему, различие вот в чём: церковные модели – это догма, иначе и быть не может, ведь подтверждающие их чудеса каждый день не случаются. Не зря кто-то сказал: «Если Бог существует, то почему это так неочевидно?»

– Знаешь ли, и в науке не каждая модель ежедневно находит подтверждение. А что касается моделей… Есть ещё одно важное различие. Церковь-то считает, что её модели – это истина в последней инстанции, поэтому, кстати, они и являются догмой. А наука беспрерывно больна сомнениями, чем она и мила моему сердцу. Наука – это не тупик, дверь вперёд всегда открыта.

– Ой, и в науке полно тех, кто считает, что каждое последнее достижение является истиной, – заметил Андрей.

– Ну, лицо науки всё-таки не дураки определяют. Я вот о другом хотел… Я заметил, что верующие более спокойны, более миролюбивы, ни на кого не кидаются, как мы. Хотел бы я влезть в шкуру верующего человека, чтобы понять. Твой гальванщик верующий? Я заметил, он, чуть что – крестное знамение на себя…

– Верить и креститься – не одно и то же, – ответил Андрей. – Это раз. И два: люди в большинстве… а может, и все поголовно верят не в Бога, а в… идею, что есть кто-то, кто о них позаботится. В идею бога. Бог непознаваем, сложен… А человеку нужны защита, внимание к себе. В общем, каждый хочет верить, что справедливость где-то существует, что его грешного, сирого и убогого кто-то любит и защитит, и спасёт. Вот во что люди верят.

Справа от иконостаса находилась маленькая дверца. Андрей сказал, что она называется «Царские врата». И они с разрешения мастера по очереди украсили басмой боковые стойки этих врат – Андрей левую, Митя правую. Чтобы осталась память.