Марат Валеев - Соседка (сборник)

Тарбазан снова просунул голову к нам в купе:

– Что, молодые люди, заскучали? А у меня самогонка есть.

– Валюша, может, выпьем по граммулечке? – с надеждой спросил я Валю (а вдруг ситуация потом развернется в выгодную для меня сторону). – Она хорошая, очищенная.

– А, давайте вашу самогонку, – махнула рукой Валентина. – У меня колбаса есть.

– Какая колбаса, какая колбаса, – обрадованно зачастил Тарбазан. – У нас вон сало и огурцы, самое то для самогоночки.

Голова его исчезла. «Бу-бу-бу…» – послышалось за стенкой купе. И через пару минут Витюха уже перебрался к нам, держа в одной руке бутылку с прозрачной жидкостью с нахлобученным на ее головку пластиковым раскладным стаканчиком, во второй газетный сверток.

Поезд в это время уже тронулся и мерно раскачиваясь и татакая колесными парами, все убыстрял ход. Тарбазан, бесцеремонно распихав нас с Валентиной, уселся между нами, развернул на столике газетку, в которой оказалось остро и дразняще пахнущее чесноком уже порезанное ломтями сало и хлеб.

Он сноровисто набулькал в стаканчик из бутылки и протянул его Валентине:

– Ну, красавица, давай… За знакомство… За дембель наш… За дорогу нормальную… Пей, пей, не раздумывай.

Валентина церемонно приняла стаканчик, оттопырив мизинчик с накрашенным ногтем, улыбнулась:

– Ну, мальчики, за вас!

Она коротко выдохнула в сторону, зажмурилась и медленно выцедила содержимое стаканчика, торопливо замахала ладошкой у раскрытого рта.

Тарбазан тут же протянул ей кусок хлеба с ломтиком сала поверху:

– Закусывай, закусывай давай!

Валентина взяла бутерброд и, подставив под него ладошку, чтобы не сыпать крошками на пол, аккуратно откусила кусочек, зажевала, медленно шевеля сомкнутыми накрашенными губами, вкус помады которых я все еще ощущал. Валентина все делала с особым природным изяществом: ходила, говорила, поправляла прическу, улыбалась, ела…

Ей-Богу, у меня от нее поехала крыша. Или это потому, что у меня еще толком не было женщины? Именно вот такой женщины – красивой, раскованной, соблазнительной? Но что она-то во мне нашла, рядовом солдате во всем серо-зеленом и с мрачными черными погонами?

Впрочем, эта мысль как возникала в моем сознании мгновенной вспышкой, так и тут же исчезала. Будь что будет – как говорится, не догоню, так согреюсь.

Лежащие на полках соседи – похоже, что муж с женой, – разбуженные, видимо, не столько нашим негромким разговором, сколько умопомрачительным ароматом сала с чесноком, стали ворочаться, кхекать, покашливать и недобро на нас поглядывать.

Мы быстро прикончили остатки самогонки, причем Валентина больше не пила, и Витька отчалил на свою половину (Татьяна уже заглядывала к нам с неодобрительным видом – вот ведь как изменилась, зараза, стоило только стать законной женой!).

А что нам оставалось делать? Разбредаться по своим полкам или снова идти в тамбур целоваться? Валентина с загадочным и несколько насмешливым видом смотрела на меня. Неужели и ее гложет та же мысль, что и меня? Я на всякий случай пододвинулся к ней поближе, намереваясь хотя бы пообниматься.

Мимо просеменила по своим делам проводница, лукаво покосившись в нашу сторону. И тут меня как обухом по голове ударило: «Какой же я идиот! У меня же есть куча денег! А в распоряжении проводницы свое купе…»

Если бы я уезжал из части днем, то наверняка бы отправил большую часть денег почтовым переводом домой, родителям. А поскольку получили мы их в финансовой части вечером, на вокзал вообще попали после десяти, то все деньги остались при нас, то есть при дембелях. У Витьки-то всю наличность наверняка конфисковала его молодая да ранняя жена Татьяна. А я пока что мог распоряжаться ими сам.

Я соскочил с места и, попросив Валентину подождать меня здесь, устремился за проводницей.

– Ты куда? – запоздало и ревниво окликнул меня, уже взобравшийся на свою верхнюю полку, Тарбазан. Татьяна тут же стукнула кулачком в полку снизу: «Спи давай!».

Проводница сидела в своем служебном, а не спальном, купе, и рассовывала по кармашкам специального планшета собранные билеты.

– Добрый вечер! – вежливо поздоровался я.

– Виделись уже, – мельком взглянув на меня, буркнула проводница (какая это муха ее укусила – только что же ходила, улыбалась. Вот пойми ты их, этих женщин!) – Чего надо? Если водки, то и не мечтай, не держу.

– Вас как зовут? – все так же почтительно продолжал пытать я ту, в чьих пухлых руках с короткими ненакрашенными ногтями сейчас была моя судьба. – Я – Анатолий…