Елена Котова - Период полураспада

В зал бодрым шагом вошел Юрий Михайлович. «Кучка самозванцев пытается захватить власть в стране. Этот номер у них не пройдет…»

На всю жизнь Лена запомнила, какую благодарность она испытала в тот момент к Лужкову. Какая она дура, глупая баба! Сложила лапки и решила, что все кончилось. Два слова Лужкова, и все стало на свои места! Никто не собирается сдаваться, они будут бороться и победят. Лужков раздавал поручения: свозить в центр бетономешалки и грузовики с цементными плитами, ставить заграждения из троллейбусов… Попова в Москве не было: застрял в Киргизии у тамошнего президента.

Двери в кабинете Лужкова были распахнуты настежь, все входили и выходили, когда хотели. Лена и ее тогдашний лучший друг в Моссовете, Олег Орлов, вошли, когда Лужков звонил председателю Гостелерадио Леониду Кравченко. Тот был союзным министром, а Лужков – лишь мэром столицы. Еще сутки назад он был для Кравченко никто, но сейчас за ним стояла сила власти, той, которая подтягивалась к Белому дому защищать Ельцина и свою свободу.

– Леонид Петрович, настоятельно прошу вас дать эфир для «Эха Москвы»…

– …

– Понимаю, что у вас приказ… Но он отдан самозванцами. А москвичи, избравшие меня, требуют своего радио. Да, я настаиваю…

– …

– Леонид Петрович, – голос Лужкова внезапно сменился на проникновенный, – я бы посоветовал вам определиться. Московский телеканал и «Эхо Москвы» должны работать в штатном режиме. Не принимайте решений, о которых потом будете жалеть…

Лена вернулась в свой комитет, на Кузнецкий Мост. Девчонки из планового отдела под руководством Люси Познанской, той, которой она передала бабушкино кольцо, оказывается, уже сбегали в сороковой гастроном, накормили танкистов булками, лимонадом и мороженым. Мальчиков как поставили на рассвете вдоль Кузнецкого и Неглинной, так и забыли.

– Ох, девчата, спасибо вам, – повторяли парни, – пропали бы без вас.

– Вы не будете теперь по нам стрелять? – спрашивала Таня, двадцатилетняя секретарь Елены.

– Не будем, – смеялись парни. – Лучше бы вообще не пришлось стрелять…

Вечером в Красном доме печатали на всех имевшихся пишущих машинках листовки, ксерили их и раздавали из окон первого этажа идущим по улице Горького людям. Смотрели, как по телевизору вдупель пьяный Янаев с трясущимися пальцами несет околесицу, и было видно, как ему страшно. «На страхе идти захватывать власть невозможно», – бросил кто-то.

К двум ночи приехал Попов, на что друг Лены, Олег Орлов, съязвил: «Опоздал Гавриил Харитонович, теперь Юрий Михайлович спаситель Отечества». Устроили длинное заседание, потом Лужков с Поповым поехали в Белый дом к Ельцину, а Лена пошла поспать на диване в приемной Шахновского.

Следующий день все готовились к штурму Белого дома, слонялись по Красному дому, курили, писали листовки, воззвания, тексты для передачи на «Эхе Москвы», которую выпустили-таки в эфир, для газеты «Куранты», которую стали выпускать дважды в день. Других газет не было. Обсуждали слухи. Павел Грачев разрешил подразделениям генерала Лебедя перейти на сторону Ельцина, сформировано ополчение, им руководит генерал Кобец. В «Альфе», у которой накануне был приказ заблокировать Ельцина на даче, тоже брожение, Грачев отговаривает «Альфу» от штурма Белого дома.

К ночи в Красный дом приехал голодный и промокший глава московского КГБ Женя Савостьянов: он объезжал посты, которые сам же выставил из сотрудников гэбухи по всей Москве.

– Жень, поехали ко мне, – сказала Лена. – Я тебя просушу, покормлю, и вернемся.

Лена гладила Женькины брюки на кухне, а тот в трусах ел жареную картошку, жадно, прямо со сковороды. Еще был хлеб и остатки водки. Поев, Женя с Леной поехал назад к Красному дому, а Коля вернулся за машинку писать колонку в газету. Красный дом опустел, все отправились на набережную, в «живое кольцо».

Борис Ельцин с Коржаковым, Бурбулисом в окружении других стояли на танке, Ельцин, уже охрипшим голосом, говорил с собравшимися. Вокруг дымились полевые кухни: по приказу Лужкова Управление общепита подвозило горячую еду для защитников Белого дома.

Сообщили, что колонна танков движется на штурм Белого дома. Ельцина уговорили уйти в укрытие. Олег Орлов увел Лену на мост. Через час все пришло в страшное возбуждение, оказывается, появились первые жертвы. Лена, уже ничего не соображавшая от бессонницы, позволила Олегу под утро отвезти ее домой. Она упала на постель и провалилась в сон.