Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

Ян Собеский, в парчовом малиновом кунтуше, подпоясанный тонким цветным поясом, с богато инкрустированной саблей на боку, стоял у окна и сквозь полузамерзшие стекла смотрел на заснеженную Варшаву. Услыхав скрип двери, король резко обернулся и быстро, насколько позволяла ему полнота, пошел к шляхтичам, вытянувшимся у порога.

– Наконец-то! День добрый, панове! Я уже перестал надеяться, что вы прибудете вовремя… Ну как – успешно?

– Да, ясновельможный пане круль! – Спыхальский выпятил грудь и не сводил взгляда с Собеского. – Мы с паном Комарницким перехватили курьера французского посланника де Бетюна к королю Людовику и привезли его письма, а также письма главного казначея Морштына секретарю министерства в Париже пану Кольеру. Добыли и последнее письмо сенатора, которое он не успел передать французскому посланнику…

Лицо Собеского вспыхнуло радостью.

– Давайте их сюда!

Спыхальский достал из-за пазухи два свертка и с поклоном протянул королю.

– Вот они, ваша ясновельможность!

Собеский поспешно развернул пакет, разложил на столе желтоватые, густо исписанные листы бумаги и впился в них прищуренными глазами, забыв сейчас и про сейм, и про шляхтичей, стоявших за спиной. Только по тому, как потирал король руки и шевелил усами, можно было догадаться, насколько он рад.

Не отрываясь от письма, спросил:

– Вы это читали?

– Да, – тихо ответил Спыхальский, не осмеливаясь соврать королю.

– Но здесь же написано по-французски и по-латыни!

– Пан Комарницкий, прошу прощения у пана круля, знает латынь так же хорошо, как я польский…

Собеский ничего на это не ответил. Дочитав до конца, порывисто прошелся по пышному ковру, решительно рассек рукою воздух, остановился перед Спыхальским и Арсеном.

– Благодарю, панове! Это поможет мне сейчас выиграть битву с внутренними врагами Речи Посполитой, а потом, верю, – и с турками… С этими письмами я могу смело идти в сейм. Карта пана Морштына и его французских друзей будет бита! В этом я ничуть не сомневаюсь. Еще раз благодарю вас, панове!

– Если ясновельможный пан круль так добр, то пусть он позволит нам побывать на сейме, – поклонился Спыхальский.

– Хорошо. Мой секретарь проводит вас. Я ему скажу.

Король торопливо сложил письма в зеленую сафьяновую папку и направился к дверям. В эту минуту, судя по выражению лица, ничто на свете его не интересовало, кроме одного – как положить на лопатки ненавистную ему французскую партию в сейме. Однако, проходя мимо секретаря, он на ходу бросил ему несколько слов, и тот подал Арсену со Спыхальским знак следовать за ним.

Большой зал, где заседал сейм, был полон до отказа. Друзья остановились возле окна, между колоннами.

Внезапно послышались рукоплескания: в зал вошел Ян Собеский в сопровождении маршалка сейма.

После горячих бурных речей, острых споров между сторонниками австрийской и французской партий на сеймиках и в первые дни всеобщего сейма, заканчивавшихся едва ли не вооруженными стычками, все ждали, что скажет король.

Аплодисменты стихли, наступила тишина. Но чувствовалось, что это тишина перед бурей. Все видели, как группировались и пробирались вперед заговорщики – главный казначей Морштын, братья Сапеги, коронный гетман Яблоновский и те, кто их поддерживал. Становилось очевидным, что они готовятся дать решительный бой Собескому. И если бы им повезло и за французской партией пошло большинство, это могло означать не только то, что Речь Посполита не поддержит Австрию в войне с Портой, но и то, что нынешний король, вероятно, потеряет корону. Не случайно в последнее время поползли слухи, что французская партия прочит на престол Станислава Яблоновского. Не случайно и сам коронный гетман сегодня, как и в предыдущие дни заседания сейма, был необычайно предупредителен со всеми, здоровался за руку и с крупными магнатами, и с теми, кого раньше вовсе не замечал.

Сейчас он стоял посреди зала, где проходила незримая граница между заговорщиками и сторонниками Собеского, словно подчеркивая этим свою способность объединить всех и повести за собой.

Арсен легонько толкнул Спыхальского локтем.

– Глянь, каким гоголем держится, – прошептал он, имея в виду коронного гетмана. – Еще, верно, и в мыслях не допускает, что письма посланника и главного казначея в руках короля!

– Холера ясная, представляю, как он запоет, когда узнает об этом! – откликнулся Спыхальский. – Вот будет катавасия, когда пан круль вытащит эти письма и сунет им под самый нос! А?