Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

Он лежал на кожушке, расстеленном на траве, под виноградными лозами, и смотрел в темно-синее небо, на далекие манящие звезды. А думал о своем.

– О Аллах, помоги мне! – шептали его губы. – Сделай так, чтобы эта гяурка Стеха, вопреки желанию отца и матери, вопреки всему на свете, стала моей первой женой!.. Она народит мне сынов, которые своими саблями будут служить тебе, о Всевышний! Будут прокладывать пути в страну неверных во имя твоего величия и твоей славы!

Зашелестели кусты. Чора поднял голову.

– Ты здесь, сынок? – послышался тихий голос матери. – Не спишь?

– Нет, мама.

– Я посижу возле тебя…

– Садись, мама.

Варвара-ханум опустилась на край кожушка, положила теплую руку на голову сына, пригладила жесткие волосы. Из груди вырвался вздох.

Чора молчал. Он догадывался, для чего пришла мать, но не знал, что ей сказать. Мысли его путались, грудь теснили стыд и тревога.

– Чора, – ласково прервала мать затянувшееся молчание. – Я знаю, ты не отослал тогда ту дивчину… Если б она уехала вместе с невольниками, то давно была бы у себя дома… Скажи, зачем ты так сделал? Почему не послушался меня? А?

Чора промолчал.

Варвара-ханум взглянула в его широко раскрытые глаза, в которых слабо отражался свет звезд.

– Почему ты не отвечаешь? – Она снова погладила сына по голове.

Чора порывисто схватил ее руку, прижал к щеке, и мать почувствовала, как ладонь стала влажной от его горячих слез.

– Я люблю ее, мама! – задыхаясь, признался он. – Как ты не поймешь?! Она мне дороже всего на свете!

Теперь умолкла мать, смущенная, пораженная неутешным горем, прозвучавшим в словах сына и отозвавшимся в ее сердце с еще большей силой. Она безмерно любила Чору, своего первенца, единственного сына… Чувство было таким нежным, глубоким, самозабвенным, что за его счастье она готова была не только руку отсечь, но и жизнь отдать.

Как, чем помочь ему?

– Чора, скажи мне правду, ведь я не враг тебе. Ты не отослал ее?

– Нет, – прошептал Чора.

– Спрятал от отца?

– Да.

– Где?

– Мама, я не могу сказать. Не спрашивай меня! – Отчаяние прозвучало в его голосе.

– Мне ты должен открыть все без утайки! – строго произнесла мать и сразу ласково добавила: – Бог свидетель, я никогда не использую твои слова тебе во вред.

– Мама!

– Слушаю тебя! – В материнском голосе снова прозвучали твердые, почти суровые нотки, присущие ее характеру.

Наступила долгая пауза. Чора не отвечал.

Наконец заговорила мать. На этот раз тон ее был покладистый, немного грустный.

– Глупенький мой! Если уж ты так влюбился в эту дивчину, разве я буду против того, чтоб ты взял ее в жены?.. Наоборот, я стану тебе помогать… Ведь завтра и дядька Семен, и брат Стехи обо всем расскажут отцу, и кто знает, как повернется дело… Я сказала, что отослала дивчину домой, а окажется, что она здесь. Не прикажет ли отец перевернуть все в улусах, чтобы обнаружить ее? Для них. Иль для себя… Ты понимаешь?.. И если найдет, тогда будет поздно предотвратить беду.

Чора молчал. Только порывистое дыхание выдавало его волнение и тяжелые мысли, гнетущие душу. Потом, превозмогая себя, он произнес:

– Я отвез ее на Чагу… К аталыку Ямгурчи…

– К Ямгурчи! – всплеснула руками Варвара-ханум. – Слава Богу, там она в безопасности! Никому и в голову не придет искать ее в далеком степном улусе. Ну, спи спокойно. Я возьму грех на душу… Помогу тебе. Хотя и не знаю, принесет ли это тебе счастье… А о ней и говорить нечего. Несчастная… Как и я… – Варвара всхлипнула.

– Мама! – воскликнул Чора и начал целовать руки матери. – Родная, дорогая! Чем я могу помочь тебе? Скажи – чем? И я все сделаю!

– Милый мой, успокойся… Теперь мне ничего не нужно, кроме тебя! Только бы ты был счастлив…

Она поцеловала его в лоб, с трудом поднялась и медленно пошла по тропинке к дому.

Арсен с такой силой сдавил руку Романа, что тот даже скривился.

Они, незаметно подойдя на голоса Чоры и Варвары-ханум, остановились почти рядом с ними, за кустами винограда, и слышали каждое слово. Оба понимали, что будет совсем не легко спасти Стеху, если на сторону Чоры встала его мать. А о том, чтобы открыть цель своего приезда мурзе Кучук-бею, теперь нечего и думать. Добром он не отпустит девушку и за выкуп не отдаст, а сделает своей женой или одалиской [64], как это заведено у турецких и татарских беев.

Арсен радовался, что ему пришла счастливая мысль подслушать разговор матери и сына. Положение прояснилось, и можно действовать не вслепую.