Патрисия Мело - Матадор

Действительность лжет, иногда я это чувствую, что-то в окружающем мире стремится обмануть меня, заморочить мне голову, и это был как раз один из таких дней, но я не придал этому значения. Я жевал жвачку, пел, а время текло мимо.

В шесть часов я пошел к Кледир, мы договорились, что я должен встретиться с ее мамой. Кледир открыла дверь и поцеловала меня в губы, хороший поцелуй, приятно все-таки целоваться. Посмотри, как он вырос, сказала Кледир, кладя мою руку себе на живот, я никакого живота не почувствовал, но сказал, что он действительно вырос. Моя мама сейчас выйдет, она прихорашивается. Сначала мы скажем ей о нашей свадьбе, а потом о моей беременности. Я не возражал. Мы сели на диван, держась за руки, она спросила, волнуюсь ли я, я ответил, что нет. Потом она потащила меня к холодильнику показать пиво и шоколадный торт, это моя мама купила, чтобы отпраздновать помолвку.

Когда мы вернулись в гостиную, дона Ирене уже была там, мы пожали друг другу руки, сели, Кледир подготовила почву, мне осталось только выехать на своем тракторе. Однако трактор у меня, похоже, заклинило, я не мог заставить себя рта раскрыть, обе они молча уставились на меня. Девушка, которая сидела напротив, была создана для любви, она могла составить счастье всей моей жизни, а я тот самый парень, везунчик. Так в чем же дело, приятель? Сделай наконец то, что нужно сделать, проносилось у меня в голове. Я хотел попросить руки Кледир, но мой взгляд блуждал по картине, висевшей рядом с окном, Христос на космическом кресте падал в море, морем была наша планета, Земля. Мне вспомнилось кино, которое мы смотрели с Эрикой, какой-то полицейский, накурившись крэка, смотрит на Иисуса Христа и спрашивает, что уставился, парень? Хочешь сказать что-нибудь? Две очаровательные женщины глядели на меня, взявшись за руки, в доме чувствовался запах воска, на мебели не было пыли, кровати аккуратно застелены, шоколадный торт, пиво, чистые кастрюли, шкафы отполированы до блеска, я расплакался прямо там, у них на глазах.

Кледир вытащила меня на улицу. Что происходит? Все это не имело никакого отношения ни к Кледир, ни к Эрике, ни к ребенку, который должен был родиться, ни к нашей свадьбе, все это имело отношение только ко мне и к моим тараканам. Я не гожусь Кледир в мужья. Мы стояли, облокотившись о косяк двери, на Кледир лица не было, я закурил, сглотнул и задумался, в голову мне приходили самые разные мысли. Когда я погасил сигарету, я знал, что мне делать.

Кледир, я не могу на тебе жениться. Ты можешь сделать аборт, тысячи женщин проделывают это. Если ты решишь оставить ребенка, я буду помогать тебе деньгами, но со свадьбой ничего не получится. Просто я не хочу. Не жди от меня объяснений, я не буду ничего объяснять. Это бесполезно.

Вот что я собирался сказать, но, прежде чем я открыл рот, мы услышали звон разбившегося стекла, мы бегом вернулись в дом и увидели, что мама Кледир упала и опрокинула стол, стоявший посередине комнаты.

Когда мы добрались до пункта скорой помощи, она уже была мертва. Дежурный врач сказал нам, что у нее случился сердечный приступ. У Кледир подкосились ноги, она прижалась ко мне и заплакала. Нет, я все-таки женюсь на ней. Я оплачу гроб, просижу ночь в бдениях над покойницей, буду присутствовать на похоронах, короче, сделаю все, что полагается делать мужчине в такой ситуации. И я сделал все, что было нужно. Я отправился в морг и помог облачить тело, купил цветы, съездил на кладбище, поговорил с могильщиками, выбрал гроб, сообщил друзьям, прочитал «Отче наш» и вытер слезу Кледир.

На следующий день после похорон мы обсудили наши планы. Мы поженимся в субботу, шумного праздника не будет, поскольку у нас траур, просто тортик для свидетелей и всё. Жить будем у нее, Эрику я возьму с собой, Кледир не возражала.

Она боялась ночевать одна и просила меня остаться. Но я уже два дня не был дома, а самое главное, у меня была назначена важная встреча на этот вечер, и пропустить ее я не мог.

В доме доктора Карвалью было много красного дерева, атласа, китайских вееров, лака, красочных султанчиков, поставленных в огромные вазы, и настенные ковры до пола; подобного рода обстановку мне довелось увидеть еще раз несколько месяцев спустя в роскошных отелях Сан-Паулу, когда я начал зарабатывать по-настоящему.

Я был рад, что меня пригласили, но вместе с тем я был очень возбужден, кофе, анфетамины, я, видимо, выпил слишком много кофе, я все делал очень быстро, нервно, хотел, чтобы ужин поскорее кончился, хотел вернуться домой, такой уж я человек, есть минуты, которые мне неприятно переживать, пока они длятся, мне нравится смаковать их потом, нравится вспоминать.