Михаил Нянковский - Черновик

Когда Сергей появился в кабинете (сопровождавший его молодой человек не вышел, а словно растворился в воздухе), Харченко встал, подошел к нему, протянул руку и, широко улыбнувшись, сказал:

– Прошу к столу!

Увидев Харченко, Сергей сразу понял, что речь пойдет о выборах и ничего хорошего от этого разговора ждать не стоит. Если олигарх начнет спрашивать о секретном плане областных властей, это лучший вариант. Сергей о нем действительно ничего не знал, кроме того, что он существует. А вот если ему предложат заткнуться и не слишком агитировать за действующего губернатора (причем Сергей даже не предполагал, что это будет любезная просьба), тогда… Он и сам был бы рад заткнуться и не обманывать народ, убеждая его в том, как заботится о своих земляках этот жирный боров Ревунов, строящий загородный коттедж на бюджетные средства, допивающийся на закрытых корпоративах до поросячьего визга, трахающий у себя в кабинете поочередно свою юную сексапильную секретаршу и молодящуюся даму из управления культуры, из-за которой лет двадцать назад хотел развестись с женой, но раздумал, поскольку испугался потерять партбилет. Рад бы заткнуться, да кто ж ему даст…

– Что предпочитаете, – спросил Харченко, – коньяк, виски, водку?

– Я за рулем, – ответил Сергей, хотя подумал, что перед лицом врага надо выпить водки, не закусывая после первой.

– Отвезем, – покровительственно отозвался олигарх. – А машину вам завтра пригоним. На Васильевскую или на Покровку. Куда скажете.

«Они не только мой адрес знают, но и Кристины, – подумал Сергей. – Похоже, легкой смерти ждать не стоит». Он уже начал настраиваться на волну бандитских сериалов и лихорадочно соображал, как ведут себя в подобных ситуациях киношные герои.

– Тогда, если можно, коньяк.

– Можно. Все можно. Вы гость. Причем желанный. Я давно хотел познакомиться с вами, Сергей Леонидович, да все как-то не удавалось, – сказал Харченко, наливая Сергею «Хеннесси», а себе виски. – Ваше здоровье!

Они выпили.

– Всегда с удовольствием читаю ваши публикации. Все-таки наши журналисты в массе своей чудовищно провинциальны. А у вас и мысль, и стиль, и позиция.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил Сергей.

– Поверьте, это не комплимент. Даже честно вам скажу: когда вы пишете о культуре, об истории, о людях – это действительно интересно. А вот о политике… Что, дав тот? – ухмыльнувшись, спросил Харченко.

– Ну, не то чтобы… – вяло попытался защититься Сергей.

– Да можете ничего не говорить, – отмахнулся хозяин. – А то я не знаю, как это делается! Я, между прочим, когда-то в горкоме партии за агитацию и пропаганду отвечал. Так что вашего брата журналиста прессовать приходилось.

Он расхохотался. Смех этот показался Сергею настолько добродушным и искренним, что он и сам улыбнулся в ответ.

Но вдруг Харченко стал серьезным:

– Вы уже в курсе, что я собираюсь баллотироваться в губернаторы?

– Ну… на уровне предположений.

– Так вот теперь вы это знаете точно, – продолжил Харченко. – Авторитет у меня есть, денег побольше, чем у вашего толстяка. Мне нужна информационная поддержка. Например, своя газета, публикации в центральной прессе, эфир на телевидении и на радио.

– Понимаю, но при чем здесь я? – спросил совершенно сбитый с толку Сергей. Он не мог сообразить, к чему клонит новоявленный кандидат в губернаторы. Понимал только, что в таз с цементом его ставить, по-видимому, не будут и в реку Чикаго не сбросят.

– Хочу предложить вам возглавить информационное обеспечение моей предвыборной кампании. Кое-какие ребята у меня есть. Но ими нужно руководить. Ну, и самому, конечно, писать. Все необходимые ресурсы и материалы мы вам предоставим.

Харченко посмотрел на Сергея каким-то твердым и жестким взглядом, от которого тот слегка похолодел, но, быстро взяв себя в руки, сказал:

– Василий Ефимович, спасибо за предложение, оно для меня чрезвычайно лестно, но вы помните, в каком журнале я работаю?

Харченко кивнул.

– Так вот, поработав сейчас на вас, в журнал я уже не вернусь никогда, а ваш успех на выборах, уж простите за откровенность, не вполне гарантирован.

– Разве я предложил вам уйти из журнала? – Харченко снова пристально посмотрел на Сергея, который снова перестал что-либо понимать. – Работайте, как работали. Пишите то, что вам скажут в администрации. Хвалите вашего Ревунова как положено. А в свободное время… Совершенно необязательно афишировать ваше участие в моей кампании, а подписывать свои материалы можете любой фамилией, хоть Пушкин.