Михаил Нянковский - Черновик

Дело осложнилось накануне губернаторских выборов. Еще до официального начала предвыборной кампании журнал, который в этот период стал выходить чаще обычного, превратился в агитационную площадку губернатора Ревунова, который планировал во что бы то ни стало сохранить свой пост, хотя его популярность стремительно падала. Дело дошло до того, что пресс-секретарь Ревунова, а иногда и он сам собирали на совещания не только руководителей изданий, но и всю пишущую братию, и журналисты получали прямые указания, кому и что писать, показывать, рассказывать.

– Вот оно, журналистское счастье! – иронизировал Сергей, когда они с Ильичом возвращались в редакцию с одного из таких совещаний. – А мы все голову ломали: о чем писать, как писать? Наконец-то нам, сирым и убогим, все объяснили.

– А ты не язви, – оборвал его главный, – ты же понимаешь: если Ревунов проиграет, от нас тоже ничего не останется. Не только журнал прикроют, так еще и на работу никуда не возьмут.

– Придется переквалифицироваться в управдомы.

– Да кто ж тебя на такую хлебную должность возьмет с твоим-то филологическим образованием? Там и посерьезней люди в очередь стоят.

– Да, не вариант! С нашим образованием и в сантехники не берут. Ладно, пойду писать, может, спасу наши несчастные головы…

Уже на пороге редакции он обернулся:

– Слушай, а если я сегодня напишу про завтрашнюю встречу губера с аграриями, мне как писать: «Как сказал в своем выступлении губернатор Ревунов» или «Как скажет губернатор на своей встрече с тружениками села»?

– Иди пиши, умник! Не о том думаешь. Думай о премии, которую обещали за победу на выборах. Полагаю, это тебя согреет.

– Другой разговор! Ты бы давно напомнил, и я б уже все написал, – сказал Сергей и отправился создавать очередную прогубернаторскую агитку.

Когда уже недели три редакция прожила в таком режиме – администрация диктовала, журналисты литературно обрабатывали, – в квартире Сергея раздался телефонный звонок.

Был вечер пятницы, и на кровати между Сергеем и телефоном лежала Кристина. Изображая, что он не может дотянуться до аппарата, Сергей лег на Кристину и, как бы случайно, «по дороге», поцеловав ее сосок, с похотливой улыбкой сказал в трубку:

– Гордеев слушает.

– Сергей Леонидович, здравствуйте! – услышал он незнакомый, но очень вежливый мужской голос. – С вами хочет встретиться один уважаемый человек. Он хотел бы обсудить весьма интересное предложение.

– А имя и отчество у уважаемого человека есть? – спросил Сергей, продолжая лежать на Кристине и поочередно покусывать ей соски.

– Вы все узнаете, если вас не затруднит завтра к семи вечера подъехать в ресторан «Клондайк». Я полагаю, вам известно, где это.

– Правильно полагаете.

– Так что передать?.. – спросил вежливый голос и запнулся, чуть не сказав кому.

– Передайте, что ресторан хороший. Отчего же не приехать.

– Благодарю, – сказал мужчина и положил трубку.

– И что сие означает? – спросила Кристина, слышавшая весь разговор.

– Полагаю, будут вербовать в ЦРУ.

– Слушай-ка, агент ЦРУ, во-первых, слезь с девушки, если уж лежишь на ней без дела, а во-вторых, кому ты там нужен?

– А как же! – воскликнул Сергей, нехотя покидая живот любимой. – Я же знаю, что завтра скажет губернатор на открытии выставки продукции садоводов-любителей. Никто не знает, а я знаю. А садоводство – это же почти оборонка!

– А если серьезно?

– Да откуда мне знать?! – резко сказал Сергей. – Надеюсь, не убивать меня собрались. – И тут же, улыбнувшись Кристине, добавил: – Но все же на всякий случай… Вдруг в последний раз!

И прижался губами к ее губам…

В «Клондайк» он приехал ровно к семи и почувствовал, что волнуется. Уж очень походило это приглашение на сцену из какого-то бандитского сериала, а подобные сюжеты Сергей как-то не соотносил со своей жизнью.

В вестибюле его встретил молодой человек с весьма невнятной внешностью, но зато в дорогом, отлично сшитом и великолепно сидящем костюме. Такие костюмы всегда смущали Сергея, ходившего на работу в свитерах и джинсах. Безликий юноша вежливо пригласил его в отдельный кабинет, где за накрытым столом сидел Василий Ефимович Харченко. Бывший партийный работник, Харченко вышел из партии в августе девяносто первого, сразу правильно определив направление ветра, и довольно быстро всплыл в бизнесе. Пробовал он себя в разных сферах, используя старые партийные связи. Ходили слухи и о его контактах с криминалом, в том числе о причастности к гибели его бизнес-партнеров братьев Загоевых, взорванных в лифте собственного дома. Но он был так безутешен на похоронах, а потом с такой щедростью позаботился о семьях погибших, что слухи как-то сами собой умолкли, да и следствию доказать ничего не удалось. Дело так и осталось нераскрытым. Теперь Василий Ефимович безраздельно владел крупнейшей в областном центре строительной компанией плюс всякой мелочовкой вроде того же самого «Клондайка» и считался одним из самых уважаемых людей в городе. Нередко Сергей встречался с ним на всевозможных губернаторских тусовках, хотя из-за разницы в статусе представлены они друг другу не были, зато он видел, как подобострастны по отношению к нему отцы города и области. У Сергея были основания предполагать, что связано это не только с активной благотворительностью Харченко и его финансовым участием в осуществляемых ими проектах. Фирма Харченко получала такие колоссальные заказы, оплачиваемые бюджетом, что, вероятно, и те, кто этим бюджетом распоряжался, внакладе не оставались. Правда, в последнее время отношения местного олигарха с властью разладились. До руководства области дошли сведения о планах Василия Ефимовича выдвинуться на пост губернатора, хотя официально о своем решении он еще не заявлял. На совещаниях в областной администрации не раз говорили, что именно Харченко может стать основным конкурентом Ревунова, а при его финансовых возможностях конкурентом опасным. От главного редактора Сергей знал, что в пресс-службе уже разрабатывается некий план информационной войны против Харченко и что к его разработке привлекаются правоохранители и налоговики.