Андрей Васильев - Тайга

Он почесал затылок.

- Да есть маленько. Немножко-то можно. Дак чё... Петька приходит,обязательно не порожний. Ну, мы с ним и причащаемся, иногда с устатку. Работать негде, не работаем. Всё к чёрту развалили. Что осталось, пропили. Рельсы, что шли на Игру, пропили до самой Игры.”

- Как пропили? Я собирался поездом ехать до Игры.

- Не ходит поезд-то. Давно уж. Как перестал ходить, так и начали снимать рельсы. Мы своё. Каждая деревня своё. Так и не стало рельс до самой Игры.

- Ну! Вы ребята даёте! А как вы выбираетесь отсюда?

- Так автобус, с Красногорья два раза в день ходит. Вот на нём и мотаемся. Пока рельсы были, что-то зарабатывали. Потом всё. Халява закончилась. Сейчас с Петром рубим бани. Тоже редко заказывают. Да и все почти только этим живут.”

- А завод, что?

- Ты не видел, что ли? Весь развалили. Разворовали, как перестройка началась. Завод остановили. Сказали, что кто-то с Ижевска, мол выкупил. Самое ценное начальство растащило, а всё, что осталось, ушло на металлолом.А потом с Ижевска приехали и взорвали,чтобы не убило никого кирпичами... Я думал ты автобусом ехал, так видел.

Я не стал объяснять ему, что зашёл совсем не с той стороны. Смотрел на него и думал. До чего довели страну! Как опустили простой народ на колени. И так вся страна. Куда не сунься. Пропили, растащили. Ни какой производительности. Мне стало грустно. Настроение стало портиться. Захотелось идти дальше. Чувствую, его тоже взяло за больное.

- Вань! А Петька где живет?

- За рекой. Это надо показывать. Так я тебе не объясню.

- Я же не в тайге. Спрошу у людей. Как зовут, знаю, так что найду. Если мне вдруг не доведётся попасть к нему, передай огромный привет.

- Так может зайдём, да отметим это дело?

- Нет Ванёк, спасибо. У нас ещё дел много, А время в обрез.

- Ну, смотрите сами, а то…

- Всё, всё. Извини. Мы пошли. Будет время, мы ещё зайдём.

Я обнял его по братски.

- Слушай! А Сашка где? Мишка, Андрей, Юрка. Где все?

- Мы с Петрухой здесь, а остальные в Ижевске.

- Если навестят,то передавай им от меня привет. Всё, будь здоров.

Мы ещё раз обнялись. Он поцеловал ручку Лене, и мы вышли на улицу. Шагали молча.

- Ты так близко принял всё к сердцу, расстроился? У тебя же имя, в переводе с латыни, всемогущий. Держись. Ты же не виноват, что довели людей и страну до бардака.

- Какой я всемогущий! Жалко, что ничем помочь не можешь. Сам в таком же дерьме нахожусь... - расчувствовался я. - Понимаешь. Раньше жил в своём кругу и не так замечал всё это, а сейчас, глядя даже на них, я ощутил настоящий свой возраст. Он ведь моложе меня лет на десять.

- Я подумала, что вы ровесники.

- Лена! Пьянка, она людей до добра не доводит. Ты же посмотри, люди пьют от безысходности. Это я могу плюнуть на всё и махнуть к чёрту на кулички, понимая, что, если сам ни чего не предприниму, никто мне не поможет. А они так не могут. Трудно бороться с государством. Попробуй бросить всё, дом, семью, родной посёлок, где вырос, здесь они и умирают, не повидав мира кроме, как по телевизору. Иногда я их понимаю, а иногда нет. У меня есть предложение. Мы не пойдём дальше. Всё равно я дальше мало кого помню, да и не хочу я видеть тот же разваленный завод. Пусть он останется в моей памяти таким, каким он был. Мы сейчас пойдём с тобой обратно. Наберём у бабушки картошки и в тайгу жечь костёр. Там я не буду видеть этой разрухи. Когда мы заходили с тобой в первый дом,там за огородом была у нас футбольная площадка. Однажды, там, у себя дома, в Починке, где я живу, мне приснился сон, что на месте этой площадки построили городок из каменных домов. Там были большие магазины. Всё, как в городе. Я, когда проснулся, мне было радостно за этот посёлок. А оказалось….

Мы подошли к дому. Бабушка занималась во дворе хозяйством.

- Всё. Нагулялись, гуляки? Что нибудь, вспомнила или нет?

- Совсем немного, что я тогда была. Единственно мне запомнился засов на калитке. Я ни как не могла его открыть. Ба! Мы хотим сходить в лес, пожечь костёр. Можно я возьму немного картошки?

- Вы, что есть хотите? Так я вас покормлю.

- Да нет! Хочется печёной картошки поесть.

- Пойдем в подвал. Там и наберёте.

Мы прошли в дом. Я открыл лаз в подполье и мне сразу на память пришей случай. Как мой старший брат, когда был пацаном, упал в него. В полёте он поймался за первую перекладину лестницы и звал маму, пока та не пришла с сарая, где доила корову. Я помню, как он плакав говорил ей:,,Мам я тебя ру, ру а ты не слышишь.” Тогда это было для нас детей смешно.