Малькольм Брэдбери - Историческая личность

– Хорошо, – говорит Говард.

– Достань деньги из моего кармана, – говорит Генри.

– Обойдемся, – говорит Говард.

– Бери, Говард, – говорит Генри, протягивает руку поперек себя и выворачивает содержимое левого кармана на скамью и пол. – Вот.

Говард подбирает несколько монет и идет к стойке, где Хлоя стоит в своем викторианстве.

– Еще две пинты, – говорит Говард.

– Один из моих самых хороших, мистер Бимиш то есть, – говорит Хлоя, качая ручку, – каждый вечер здесь. Вчера был как огурчик.

Говард берет кружки и несет их назад через зал; когда он возвращается к красному плюшевому сиденью, Генри, подбиравший свои монеты, поднимает лицо, и Говард замечает, что в ямочке за его ноздрей угнездилась слезинка.

– Спасибо, – говорит Генри.

– Все в порядке? – спрашивает Говард.

– Ты должен простить меня за то, что я среагировал на ситуацию, которую мы описали, с моей обычной неадекватностью, – говорит Генри. – Конечно, она расстроена, не то она не обратилась бы к вам. То есть я хочу сказать, вы ведь в этом профессионалы, верно? В том, как разъезжаться. Майра все время говорит о том, как Барбара ушла от тебя в Лидсе. Героический поступок, говорит она.

– Да, она про это упоминала, – говорит Говард.

– Значит, она все это подробно обсуждала, так? – спрашивает Генри. – По-моему, это очень дурной знак.

– Она, по-видимому, очень несчастна, – говорит Говард.

– Я знаю, – говорит Генри. – Я могу взглянуть на все это с ее точки зрения. Беда Майры во мне.

– Не совсем, – говорит Говард. – В вас обоих. Майра только теперь начинает осознавать то, что вы оба предпочли упустить.

– О да, – говорит Генри. – И что же это?

– Ну, Майра это видит, – говорит Говард. – Вы слишком уж отстранились. Вы замкнулись в себе, утратили соприкосновение с чем бы то ни было. У вас нет внешних контактов, а потому, когда что-либо не задается, вы вините в этом друг друга. Вы занимаетесь тем, что замыкаете друг друга в фиксированных личностных ролях. Вы не можете расти, вы не можете расширяться, вы не можете позволить друг другу развиваться. Вы застряли там, в вашем гнездышке за пределами времени, за пределами истории, и упускаете любые возможности.

– Понимаю, – говорит Генри. – И именно это ты и сказал Майре?

– Сказать Майре хоть что-то не было времени, – говорит Говард, – вечеринка уже началась. Но это то, что видит Майра.

– Да, это то, что она ждала услышать от тебя, – говорит Генри. – Найди кого-нибудь другого, испытай новые положения, развернись.

– Майра растет, – говорит Говард.

– Это что, называется «расти»? – спрашивает Генри. – Послушай, Говард, мы теперь в разных мирах, ты и я. Я с тобой не согласен. Я не вижу вещи такими. Мне чужд этот взгляд.

– А вот Майре, по-моему, нет, – говорит Говард. Генри смотрит на Говарда. Он говорит:

– Нет. Вот почему такое предательство с ее стороны прийти и говорить с тобой.

– Но может быть, говорить со мной – это единственный способ, каким она может говорить с тобой, – говорит

– Чтобы сказать – что? – спрашивает Генри. – Если Майра хочет говорить со мной, то вот же я. Каждый вечер за ужином мы сидим друг напротив друга. Мы лежим рядом в постели каждую ночь.

– Большинство постелей вовсе не означает той близости, которую люди им приписывают, – говорит Говард.

– А мне всегда казалось, что тебе постели нравятся, – говорит Генри. – Я этого не понимаю. Она от меня уходит или не уходит?

– По-моему, вчера вечером у нее такое намерение было, – говорит Говард.

– Но ведь в подобных случаях принято указать партнеру на свои намерения? То есть оставить записку на каминной полке или как-нибудь еще?

– Может быть, разговор с нами и был запиской на каминной полке, – говорит Говард.

– Но она же вернулась домой и жарит ростбиф, – говорит Генри. – То есть я так думаю.

– За прошедшее время произошло многое, – говорит Говард.

– А, понимаю, – говорит Генри, – ты думаешь, она вчера вечером решила уйти от меня, а мой несчастный случай повлиял на ее решение. Если это был несчастный случай.

– Совершенно верно, – говорит Говард.

– Так что это временная отсрочка казни.

– Если только ты не остановишь ее, не поговоришь с ней.

– Полагаю, – говорит Генри, – я могу навлечь на себя новый несчастный случай.

– Знаешь, – говорит Говард, – я думал, что именно об этом ты хотел поговорить со мной сегодня вечером.

– О нет, – говорит Генри, – ты не понимаешь. Ты последний человек, с кем бы мне хотелось поговорить об этом. Ничего личного, я признаю твою точку зрения. Я просто не верю в твои способы решения проблем.