Малькольм Брэдбери - Историческая личность

– Генри, ты вчера не был ничем расстроен? – спрашивает Говард, глядя на ничего не выражающее лицо Генри.

– Ну, собачий укус слегка вывел меня из равновесия, – говорит Генри, – но не слишком.

– По-моему, я тревожусь за тебя больше, чем ты за себя, – говорит Говард.

– Ну, это очень мило с твоей стороны, Говард, – говорит Генри, – только это ни к чему.

– Но это же могло привести к летальному исходу, – говорит Говард.

– У тебя у самого хватает причин для беспокойства, – говорит Генри, – судя по тому, что я слышу.

– Мы с тобой знакомы уже очень долго, – говорит Говард. – Я помню нашу первую встречу.

– Господи, да, – говорит Генри, – да. Какие-то мальчишки сшибли меня с ног футбольным мячом. Я сказал, чтобы они ушли с университетского спортивного поля, потому что это частная собственность, а они запустили в меня мячом. Ты меня поднял.

– Даже тогда с тобой происходили несчастные случаи, – говорит Говард.

– Послушай, – говорит Генри, – мне неприятно, что ты так из-за меня тревожишься. Или, по-твоему, я нарочно? С какой-то целью?

– Что такое цель? – спрашивает Говард. – Я думаю, у тебя могла быть веская причина быть расстроенным.

– Какая причина? – спрашивает Генри.

– Разве вчера вечером причины не было? – говорит Говард.

– Послушай, – говорит Генри, – я хочу знать, на что ты намекаешь.

– Ты не знаешь, на что я намекаю?

– Нет, – говорит Генри. – Хватит напускать чертов туман.

– Ну, – говорит Говард, – когда ты вернулся домой, а Майры там не оказалось, ты знал, куда она уехала?

– Конечно, – говорит Генри, – она оставила мне записку. Она всегда оставляет мне записки. На каминной полке. Она поехала к вам.

– Ты знаешь почему?

– Да, – говорит Генри, – в записке было написано. Помочь Барбаре. Ее беспокоит, как Барбара себя нагружает. Нас обоих беспокоит. Разве она не приехала?

– О да, – говорит Говард.

– Значит, так, – говорит Генри. – При чем тут все это?

– Мы думали, она была расстроена, – говорит Говард.

– Чудесная девочка Майра, – говорит Генри. – Собственно, у нее было тяжелое лето. Эта моя книга решительным образом не шла. Меня, как говорится, заблокировало. Слова никак не шли. Конечно, харизма – понятие очень сложное. И я, не исключено, немножко не в курсе новейших установок. В нашем возрасте так случается. Теряешь искру, чуточку умираешь. Ну, ты понимаешь, про что я. Она что-нибудь про это говорила?

Говард смотрит на лицо Генри, которое обзавелось усиками пивной пены, но ни о каких задних мыслях не свидетельствует, и говорит:

– Да, говорила.

– Я уверен, ей полезно выговориться, – говорит Генри. – Ей нужно, чтобы кто-то проявлял интерес. Не то чтобы я не проявлял, но она меня истощила. И, сказать откровенно, я в довольно скверном настроении, Говард. Не в лучшей моей форме. Она сказала, что я в скверном настроении?

– Да, – говорит Говард.

– Понятно, – говорит Генри. – Значит, у вас был долгий разговор.

– Да, – говорит Говард.

– Ну, что же, – говорит Генри, – поэтому ты вчера и беспокоился за меня?

– Да, – говорит Говард.

– Она что-нибудь еще про меня говорила? – спрашивает Генри.

– Она сказала, что с вашим браком не все ладно, – говорит Говард.

– Так и сказала? – говорит Генри. – Ну, как я и говорю, это лето было не слишком хорошим. Ну и книга добавила. Книги заставляют замыкаться в себе. Но ничего серьезного тут нет.

– Она считает наоборот, – говорит Говард. – Разве она не думает уйти от тебя?

– А она думает? – спрашивает Генри.

– Разве она тебе не сказала? – спрашивает Говард. – Ты не знал?

– Нет, – говорит Генри. – Она тебе так и сказала?

– Для тебя это так уж неожиданно? – спрашивает Говард.

– Не совсем, – говорит Генри. – Майра несчастна, пойми. Я не совсем то, в чем она нуждается. Я не могу дать ей все, что ей требуется от жизни. Она чувствует себя несчастной и звонит разным людям. Разговаривает с ними о нас. Иногда она отправляется и покупает новую посудомоечную машину «Мьель» или еще что-нибудь. Потому что все девочки, те, кого она называет девочками в своей компании, покупают посудомоечную машину «Мьель». Иногда она говорит о том, чтобы разъехаться, потому что все девочки из уни, в том, что она называет «уни», в ее компании говорят о том, чтобы разъехаться. Это своего рода модное женское занятие. Все жены словно бы только этим и заняты. Они хотят очень многого, а мы им этого дать не можем – того секса и внимания, который им требуется. Ну, мне уже пора. У тебя есть время еще для одной по-быстрому?