Аноним Raavasta - Yuruginaidesu

Напротив Мико с другой стороны стола в заметном напряжении, ссутулив спины и вжав головы в плечи, сидела уже хорошо знакомая мне парочка - огненно-красный панк Тояма и его приятель с обезьяньей рожей и длинными граблями. Черепушка у верзилы была гладко выскоблена и замотана в несколько слоев бинта, прикрытого эластичной лентой. Что ж, поздравлю потом Кодзи, не принимать ему лишний грех на душу. Но с другого ракурса, выходит, что отморозки все-таки затаили на нас немалую обиду, раз аж до самого Будды дошли с жалобами. Не зря я мелкого в храме спрятал на время отъезда, ой не зря.

- От этих что ли? - кивнул я в сторону сладкой парочки, злобно зыркающей на меня, но не смевшей в присутствии Кинхоши подавать голос. - Претензия-то?

- Да, - кивнул толстяк. - От моих парней.

Опа! А вот это не лучший поворот в беседе. Значит, Тояма такой дерзкий не только из-за отбитого напрочь жбана был. Под Позолоченного Будду перебежал и совсем распоясался, а я и не в курсе такого расклада был. Впрочем, а что это меняет? Да ничего. Даже если бы мне уже тогда было известно, под кем этот панк теперь ходит, все равно набил бы ему и его подельникам рожи без всякого стеснения. И вообще, наезд явно не по делу...

- Моя работа, не спорю, - заняв на всякий случай позицию по удобней, я вперил в Будду свой обычный угрюмый взгляд исподлобья. - И если у твоих быков, Хоши, мозгов нет настолько, чтобы на меня не напрыгивать, то сам им и вставь чего-нибудь взамен. Хоть процессор от калькулятора, хоть дайкон гнилой. Только мне счетов выставлять не надо за то, что понторезам маломерным ответку прописал.

- Ответку, говоришь, - толстые губы Будды слегка изогнулись в эдакой манерной улыбке, а взгляд "председателя" на мгновение мазнул по вздрогнувшим отморозкам. - А вот они уверяют, что это ты на них без всякой причины быковать начал. Да еще приятель твой, мелкий да рыжий, со спины набросился с железякой. Голову Цуме проломил, чуть совсем не прибил болезного, аж в больничку пришлось везти. Тут дело такое, я своих парней не могу никому калечить позволить. Даже тебе, Угрюмый.

- Мое слово против их, - я оставался внешне спокоен, хотя внутреннее напряжение росло.

В принципе, противников здесь с десяток. Серьезных - только Кондзаки и Сэй. Если что, уйти скорее всего получиться, хоть и не бескровно. Но вот ссориться с Позолоченным не очень хочется. У этого богатого мудака найдутся разные способы, как мне подгадить по жизни. Однако, от принципов своих я тоже отступать не намерен.

- Хочешь, им можешь верить. А хочешь, моей версии, где было их не двое, а четверо, и до моего кохая они докопались ни за что, ни про что. За это и огребли.

Будда вновь посмотрел на моих обвинителей. Обезьян Цума сидел, уткнувшись взглядом в столешницу, а вот у Тоямы начался заметный мандраж, даже щеки слегка посерели.

- За Аварой обвинений в брехне пустой не водится, - вкрадчиво заметил Кинхоши, от чего панк побледнел еще больше. - А вот ты, Тояма, посвистеть любишь.

Мысленно я усмехнулся. В жизни не поверю в то, что Позолоченный на самом деле, сразу и безоговорочно, поверил в рассказ этого мудилы и лишь теперь, якобы, разобрался. Это, значит, можно выдыхать. Показательная порка изначально планировалась не для меня, а для собственного контингента.

- Хорошо, с этим разберемся, - Будда перестал сверлить взглядом нерадивых подручных и снова воззрился на меня с мягкой улыбкой. - Но вопрос на повестке все тот же. Народец школьный уже о вашей стычке языками треплет, и что мои люди от тебя люлей получили скоро каждая собака знать будет. Все бы ничего, если б ты, Угрюмый, как и прежде был сам по себе. Волком-одиночкой. Но мыслишка у меня тревожная есть, и подозреньице одно нарисовалось. Что быть тебе большим человеком скоро, а ссоры или даже непонятки малой между большими людьми здесь в Изясо никому не нужны. Согласен?

Понятно. Выходит, Будда уже в курсе всей той движухи, что затеяли Одноглазый Тори и компания. Для толстяка мое становление "именем Изясо" ничего не значит, делам его это никак не помешает, да и вообще интересов не затрагивает. Но вот вопросы авторитета и статуса во внутренней иерархии школы, да и всего города, тут могут оказаться задеты. И Кинхоши страхуется заранее, как и всякий ушлый мерзавец.

- Так чего ты хочешь? - решив сыграть втупаря, спросил я у Будды после короткой паузы.

- Закрыть этот мелкий конфликт, раз и навсегда, и никогда больше о нем не вспоминать. А мелкий он, на мой взгляд, настолько, что обойтись вполне можно будет лишь устными извинениями, - масляная улыбка Кинхоши стала еще шире, и он вновь слегка подался вперед с выжидательным хищным видом. - Что скажешь?