Roger Peyrefitte - Особенная дружба

Их не выпускали из столовой, словно там находилось секретное логово Синей Бороды. Своим юным гостям Отец описал манеры местного приходского духовенства — столовые салфетки, повязанные вокруг жирных шей; чмокающие губы после напитка; тарелки, наклоняемые левой рукой; и соус, усердно уничтожаемый справа; куриные ножки, которыми размахивали, вытянув руки. Разговоры были того же порядка: один из соседей Отца де Треннеса по столу упорно пытал его относительно местной рыбалки на угря; другой очень настаивал в вопросе предстоящей беатификации первого святого среди индейцев, анонсированного в газете.

Между тем, Жорж радовался, что на этот раз разговор священника не принял коварного поворота. А ещё более удивлялся, ибо, судя по их последней встрече, ожидал услышать лекцию на тему «разгула порочных страстей» — выражение, воспоминания о котором несколько раз вызывали у него и Люсьена припадки смеха, хотя Люсьен, со своей стороны, предпочитал другое — «в омуте вашего несчастья».

Отец де Треннес положил конец его шутливому настроению:

— Мои рассказы развлекли вас — я не имею в виду краснокожего святого — и вы забудете их так же быстро, как истории Фукидида и Саллюстия. Что в итоге останется с вами, что будет напоминать вам о днях колледжа — будут воспоминаниями совсем иного порядка, и именно они оставят след в вашей жизни — совместные взгляды, блеск волос, полнота и чистота алых губ, тепло рук…

И, обратившись к Жоржу, он потребовал:

— Кто был тот мальчик, с которым вы говорили вчера после представления?

— Брат Мориса Мотье.

— Вы хорошо его знаете?

— Ох, знаете — не лучше, чем остальные.

— Жаль. Я готовился поздравить вас с такой дружбой; это было бы вдвойне достойно вас — потому что вы удержали это в тайне, и потому, что этот мальчик — одно из самых красивейших созданий, когда–либо созданных Богом.

Отец де Треннес, подобно Полиевкту, тоже был склонен заканчивать свою речь Именем Божьим, или похожим образом. Но Жорж, раздумывая над этим фактом спустя некоторое время после своего возвращения в постель, был отнюдь не спокоен. Он был не так наивен, чтобы не понять, что это стало единственной причиной интереса священника к Александру. Жорж начал понимать характер этого человека, чьё каждое слово и поступок скрывали какую–то цель. Он понимал, что Александр теперь на примете у этого человека и что Отец де Треннес подозревает между ними связь. Археолог расшифровал надпись, реконструировал храм. Жорж дорого заплатит за смелость, которую он извлёк из трагедии Корнеля [Пьер Корне́ль (Pierre Corneille), 1606–1684, французский поэт и драматург, отец французской трагедии; член Французской академии, автор трагедии «Полиевкт»], и которая предала его. Он сам спровоцировал эту новую угрозу своей дружбе с Александром. А угроза исходила от того, чья свобода действий была не ограничена; теперь этот человек вызывал ещё больше тревоги, чем раньше. И настоятель, и отец Лозон, творили, каждый в меру своего понятия, только хорошее. Но каким был Отец де Треннес? Этот вопрос, которым задавался Жорж с момента своей самой первой встречи со священником, оставался без ответа.

Во всяком случае, уверял он себя, тут не может быть никаких сомнений — Александр будет добавлен к Люсьену — и «давайте, мы будем четырьмя друзьями». Несмотря на мнение Пифагора, он попросит Отца установить лимит его дружбы. А еще лучше, ему следует придумать, как избегать этой специфической темы разговора. Ему следует суметь сделать так, чтобы имя Александра не склонялось в каких бы то ни было темах, религиозных или учебных, связанных с непорочностью или античностью. Он и его друг не нуждаются в помощи или заступничестве ни ангелов, ни богов.

В следующий четверг, когда он попросил разрешения покинуть комнату, то заметил, что воспитатель студии, слегка улыбаясь, наблюдал за ним всю дорогу к двери. Без сомнения, его свидание было разгадано, следовательно, что его интрига обнаружена, как он и опасался. Осмотрительность Отца де Треннеса, начиная понедельника, была безупречна; но не потому, что он что–то забыл. Он, конечно же, заметил, что Жорж, редко просивший разрешения выйти из комнаты, всегда делает это в одно и то же время по четвергам. Жорж винил себя за то, что не предусмотрел подобного случая.

Александру не удалось рассеять тревогу, которую он испытывал. Ему казалось, что он видит Отца де Треннеса рядом с Александром, как это было в спальне с Люсьеном.