Roger Peyrefitte - Особенная дружба

— Да, — прошептал мальчик.

Вернувшись в студию, Жорж дал себе нагоняй за то, что был слишком сентиментальным и не достаточно практичным. Встреча оказалась очаровательной, как в воскресенье, но ничего ему не принесла: Александр пришёл на игровую площадку, но он мог никогда не делать этого впредь. Жоржу посчастливилось встретиться с ним сегодня, но такое может никогда больше не повториться. Он должен воспользоваться возможностью устроить их следующее свидание, или, по крайней мере, обмен письмами. Идея свидания его встревожила, но другая альтернатива поразила открывшимися возможностями: он решил послать ему записку.

Он задумался о записках, переходивших из рук в руки во время уроков, до тех пор, пока они не достигали своей цели. Ему не хотелось доверять кому–либо свою записку; если же её доставить лично Александру, то ему придется ждать заседания Конгрегации. Но возможность передать её будет зависеть от их мест на собрании; кроме того, до воскресенья ещё слишком далеко. Фактически, их единственное определенное место встречи находилось у алтаря и только при условии, что они смогут обойти Люсьена. Мальчик благосклонно отнёсся к тайному контакту–касанию его локтя. Будет ли он готов принять записку? Жоржа возбуждали элемента риска. Он проверит смелость мальчика: пришло время разбить оконное стекло, подняться по ступеням, разделяющим их.

На протяжении всего последующего дня он думал о том, какой должна быть его записка. Его самое трудное школьное задание казалось очень легким в сравнении с этим. Для начала, он должен написать «Александр», или сократить до «Алекса» или что–то вроде этого? Разве не будет нелепо, если Жорж обратится к нему «мой дорогой мальчик» или «мой возлюбленный»? Он вспомнил стихотворение о Возлюбленном. Вечером того же дня во время занятий в студии он развлекался тем, что записывал мешанину из двух их имен в свой черновик, перебирая в своём сознании множество слов.

Он дал самонадеянную клятву, что будет готов завтра, но миновал день, и к вечеру следующего дня он не написал ничего, и в любой момент там мог появиться настоятель со своим священным чтением. Жорж больше не мог колебаться; он схватил лист бумаги и механически записал:

Mon Bien—Aime, je t'ai cherche Depuis l'aurore… н у, и так далее.

Ему вскоре стало стыдно за то, что он решил воспользоваться стихотворением, которое уже применял в истории с Люсьеном. С другой стороны, разве этот мальчик не был реально существующим, подлинным Возлюбленным? Люсьен же никогда по–настоящему не играл этой роли. Да и был он, по отношению к Александру, тем, кем был Луций Вер по отношению к другому Александру.

Жорж подписался под стихотворением. Он не сделал этого в блокноте, предназначенном для Люсьена, из уважения к литературе, а не по какой–либо иной причине. На этот раз, подписавшись, он получил от этого удовольствие, как от мужественного поступка, извиняющего мошенничество. Без сомнения, если эту бумагу найдут, то его исключат из колледжа, даже если настоятель больше знаком с творчеством Эдмона Ростана, чем с бароном де Ферзенем. Жорж был готов идти на такой риск.

Перед причастием Жорж успел обратить внимание мальчика на записку, предназначавшуюся ему — он держал её в сложенных руках; Александр не выказал ни малейшего удивления. И Жоржу удалось передать записку в руку мальчика после того, как он опять опередил Люсьена.

У него были некоторые опасения, что Люсьен выскажется по поводу всех этих увёрток, так часто повторяющихся, но Люсьен сделал вид, что ничего не заметил. И, тем не менее, Жорж понадеялся, что у мальчика хватит благоразумия пропустить несколько дней, прежде чем передать ответ; он считал — Александр догадается о его мыслях.

Однако, в воскресенье утром, как только они оказались в церкви, Александр многозначительно улыбнулся и через несколько мгновений продемонстрировал ему квадратик белой бумаги у своего галстука.

Жорж открыл бы записку под прикрытием своего молитвенника, если бы не боялся, что это заметит Люсьен. Но как только они оказались в студии, он достал самую большую из своих книг, Вергилия — и под его прикрытием открыл маленький листик бумаги. Письмо содержало очень маленькое и изысканное, неуклюже зарифмованное стихотворение, окруженное очень красиво нарисованным венком из цветов.

Жоржу

Спасибо за Ваш чарующий стих.

Я думаю о Вас все время.

Я упорно учусь, чтобы не остаться в пятом