Roger Peyrefitte - Особенная дружба

После собрания Жорж расстался с коллегами и стал слоняться перед студией юниорской школы. На миг он приостановился перед знакомым окном и заметил мальчика за работой. И тут не осталось никаких сомнений, что образ был не мечтой, а реальностью: мальчик несравненной красоты, сидевший там, был его другом.

Итак, желая сделать Александра академиком, он решил, что следует присоединиться к конгрегации; это было не так уж и трудно. Как тут не понять, что юный Мотье стал одним из Детей Пресвятой Девы Марии только из уважения к руководителю Конгрегации? Ему следует разузнать об этом факте у Мориса. Заседания Конгрегации следуют за академическими. Когда Жорж увидел, что Люсьен направляется в церковь, он сказал:

— Знаешь, думаю, я пойду с тобой в следующее воскресенье. Лозон снова докучал мне, чтобы я присоединился к вам, и у меня появилось ощущение, что моя хорошая оценка по религиозному обучению может оказаться под угрозой.

Не зная, чем занять себя в течение последнего получаса занятий в студии, он достал своего Вергилия и поработал над завтрашним пассажем, который требовалось истолковать. Это был решающий момент в эпизоде с Нисом и Эвриалом [персонажи «Энеиды» Вергилия. Нис, спутник Энея, был влюблен в Евриала], отрывок, который никогда его не привлекал. Делая перевод, он повторно вернулся к первым строкам, относящимся к юной красоте Эвриала; и чертам мальчика он любовно даровал новую жизнь в древнем тексте.

Судьба двух героев, объединенных дружбой, тронула его, и он подумал о том, что нет ничего прекраснее, чем умереть, как Нис на груди Эвриала. Его собственная сила чувств поразила его; он никогда бы не поверил, что когда–нибудь будет лить слезы при переводе латинского текста.

Перед тем, как лечь спать, Жорж был уверен, что, устав от прогулки, заснёт раньше, чем дежурный воспитатель покинет спальню. Ему не хотелось, чтобы замечательный день закончится обычной бесполезной болтовнёй. Он был нетерпелив, желая остаться наедине с собой, с мальчиком, который неожиданно стал его вторым «я». На протяжении всего дня очаровательное видение было фоном его воображения. В тишине спальни оно наконец–таки перешло на передней план его мыслей, где он свободно мог его созерцать.

Жорж опять переживал те минуты, которые стали для него наградой. Он все еще ощущал локоть мальчика у своего локтя, маленькую руку в своей руке. Он мог снова разгадывать взгляд мальчика и повторять его слова: «Очень мило с его стороны сказать такое». Прежде всего, теперь тот мальчик обладал христианским именем, на котором можно было задерживаться, наслаждаясь им; это имя, казавшееся особо избранным, было способно связать того мальчика с его тайным миром; этим именем можно было вызывать его из глубин сегодняшней жизни, как из глубин легенд.

Это стало, некоторым образом, достойнейшим завершением серии чудес. Тот статир Александра Великого из домашнего шкафчика с античными монетами, был самым красивым в коллекции; именно он вдохновил Жорж на эссе о Греции. Кроме того, в его «Истории Античности» имелась замечательная фраза: «Александр, сын Филиппа, славился своей красотой». Сын Филипп? Сын врача? Александр был сыном Юпитером: Разве не так предсказал Оракул?

Жорж не жалел, что христианское имя мальчика отличается от его собственного, из–за чего он счёл его более утончённым. Он даже стал отдавать предпочтение имени Мотье над именем де Сарр. Хотя, его не волновало, что Морис разоблачил его социальное положение и титул. Возможно, это позволит слегка приподняться в глазах того, кто был изумлён его положением, и перед которым он стоял в таком смущении? В тот вечер Жорж пошел и сказал отцу Лозону, что после зрелого размышления принял решение присоединиться к Конгрегации. Святой отец торжествующе улыбнулся и взял его за руку.

— Я очень рад этому решению, ради твоего же блага, — сказал он. — Это откроет для тебя путь к великому счастью. Как ты знаешь, я уже давно считаю, что твое место — быть среди нас, но я не мог не уважать твои причины выжидания — причины, весьма достойные уважения, хотя, на мой взгляд, излишне щепетильные. Поэтому я, конечно же, ждал; я ничего не мог поделать, и был скован тем, что Пресвятая Дева призывает ждать ещё дольше. Это невозможно, чтобы хороший ученик не стал Ребёнком Девы Марии. Это, одновременно и подлинный венец благочестия, и лучше способ добиться хорошего результата в учёбе. К примеру, ты должен помнить бедного Блажана: несмотря на всё его рвение, он так и не смог принять решение присоединиться к Конгрегации; как следствие, он заболел и потерял год своей школьной жизни.