Roger Peyrefitte - Особенная дружба

— Мои огни все потухли.

— Да, я и забыл, что твоя Луна находится в десяти, как у Жанны д'Арк.

— Ты смеёшься над этим, но не знаешь, что тут имеют в виду: Луна в десятом доме — это знак известности.

— В самом деле? Я думал, что это знак непорочности.

— Почему бы не ограничить себя наблюдением за своими кузинами?

Последним усилием Жорж внезапно изменил свою тактику.

— А это идея! Предположим, что мы должны были молиться за нее? Я попрошу у нее две фотографии, и мы будем держать их в наших молитвенниках, как это делал Блажан.

Люсьена, казалось, весьма возмутило подобное предложение.

— Право, Жорж, — сказал он. — Как ты мог предложить такое! Особенно сегодня, в праздник Непорочного Зачатия.

Интерес, испытываемый Жоржем к Люсьену, никак не сказался на его учёбе. Напротив, для того, чтобы утешить себя за разочарования в вопросах чувств, он занимался в таком стиле, чтобы по возможности как можно чаще быть лучшим на курсе. За октябрь и в ноябрь у него оказались самые высокие ежемесячные отметки, зачитанные настоятелем в студии. Он был уверен в точно таком же своём триумфе по результатам декабря, которые должны были огласить через несколько дней, перед отъездом на каникулы. Его имя каждый раз появлялось на доске почёта, с пометкой отлично. Таким образом, отъезд Блажана — Блажана, достоинства которого он едва успел проверить, и про которого говорили, что он очень умный, — принёс ему больше пользы, чем изгнание Андре. По причине этого Жорж безраздельно властвовал во французском, английском, истории, греческом и латыни. Остальное дисциплины он предоставил другим.

В математике ему помогал Люсьен, но самоуважение заставляло его попробовать смягчить подобное мошенничество, по крайней мере, в собственных глазах. Люсьен передавал решения или точные доказательства, а затем Жорж использовал свою изобретательность, решая их снова, по–своему; этот метод заслужил такие комментарии в его тетради по математике: «более изысканно», «растянуто», «надумано», и «не ходить вокруг да около».

С другой стороны, он не нуждался в религиозном рвении Люсьена для того, чтобы выделяться по утрам в воскресенье, во время религиозного обучения в классах. Это походило на своего рода пари с самим собой: он отвечал на вопросы соответственно книге, но обладал тайной гордостью, зная, что мог бы дать и другие ответы; он держал их при себе. Он стал первым по религиозному сочинению за целый семестр и поспорил с Люсьеном, что такой недостойный как он, получит первый приз.

Из всех уроков религиозного обучения за семестр был один, который запомнился Жоржу. Тот урок начался, как обычно, с молитвы, адресованной Святому Сердцу: старый учитель истории, который преподавал им ещё и религиозное обучение, призвал класс под его защиту. После чего, поскольку темой разговора оказалось Животворящее Древо Креста Господня, Отца попросили рассказать что–нибудь о древе познания Добра и Зла, которое, по его словам, было в Эдеме прообразом древа Креста, и соблазнение произошло как раз от него, в то время как спасение исходило от других. В независимости от того, что рассказывал им Отец, и какие вопросы возникали при этом, существовало правило: никогда не должно быть никакого смеха.

Один из мальчиков спросил, известно ли, какого вида было древо познания Добра и Зла. Добродетельный отец снял свои очки, протер глаза и невозмутимо ответил:

— Это интересный момент. Я упустил его из виду во время урока о земном рае, и я рад шансу вернуться к нему. Вот как обстоит вопрос: большинство людей считают, что древо познания Добра и Зла было яблоней, потому что так написано в Песне Песней [30‑я часть Танаха, 4‑я книга Ктувим, каноническая книга Ветхого Завета, приписываемая царю Соломону], которую вам читать запрещено — «Под яблоней разбудила я тебя». Другие же полагают, что то была смоковница, так как, съев запретный плод, Адам и Ева опустились на фиговые листья. Третьи предпочитают апельсиновое дерево или виноградную лозу.

— По мнению жителей Мадейры, дерево, которое привело к низвержению наших пращуров, было банановой пальмой, или, по крайней мере, одной из её основных разновидностей, широко известных как «крупноплодное» банановое дерево. И, скорее всего, подобное мнение бытовало в сознании некоторых ботаников, поскольку они назвали некоторые виды банановых растений «банановым райским деревом», или «адамовым деревом». И, на латыни, Musa paradisiaca [paradise — рай, англ.] — банан, принадлежащий к роду Муса.