Roger Peyrefitte - Особенная дружба

Темой второго эссе стал «Плач полена» — скорбь полена из срубленного дерева по своему лесу. За него Жорж тоже получил высокую отметку. Единственное критическое замечание касалось пассажа, которым он описал «счастливые юные пары, странствующие вместе в тени могучих дубов». (Броненосец приписал — «слишком смело для вашего пера»). Третье сочинение было названо «Наша национальная символика» (Броненосец приписал: «Вы хорошо бы написали на тему петуха, но сделали это чуть хуже, используя жаворонка — «Милый жаворонок» уже раз появлялся»). Затем появилось эссе на тему Вовенагровского [Люк де Клапье, маркиз де Вовенарг, 1715–1747, знаменитый французский философ, моралист и писатель.] «Наши таланты есть наши верные защитники». Жорж развлёк себя, толкуя слово «Таланты» в смысле денег. (Комментарий: «смелый парадокс, остроумно обработанный») Все это, однако, означало наличие только четырёх эссе для представления почётным членам Академии. Ему следовало произвести ещё что–нибудь адекватное в начале следующего семестра.

Жорж надеялся стать членом Академии Святого Клода, но, не упускал из виду и Французскую Академию. Факт, что члены первой никогда не становились членами второй, воодушевлял его. В действительности, колледж мог похвастаться лишь двумя своими выпускниками, которые стали дипломированными членами Институтов, отличившимися, соответственно, в политэкономии и естественной истории. Они, с членом Кабинета Министров, епископом и тремя генералами, были выдающимися выпускниками колледжа. Жорж решил добавить к этому почётному списку престижный венец, которого не доставало, и который включал бы его, единственного, ставшего великим писателем и членом Французской Академии. В моменты восторга он представлял себя сидящим под куполом на месте Анатоля Франса [Франсуа Анато́ль Тибо, 1844–1924, французский писатель и литературный критик, член Французской академии. Лауреат Нобелевской премии по литературе (1921), деньги которой он пожертвовал в пользу голодающих России], мантию которого он надеялся унаследовать. Тем не менее, он хранил все это очень глубоко в себе, и когда Люсьен, хотевший быть плантатором, поинтересовался, кем он собирается стать, когда вырастет — Жорж ответил:

— Маркизом, если получится.

В лицее он когда–то гордо признался в своих литературных амбициях школьному товарищу, который посоветовал ему писать не грамматику, а детективные рассказы. В тот же день Жорж поклялся никогда никому не говорить о своих честолюбивых планах, до тех пор, пока не вырастет.

Помимо его классических трудов его последней работой на сегодняшний день был список: список всех авторов, у которых имелись те же инициалы, как у него. Начинался он с Софокла и включал такие известные имена, как Светоний [Гай Свето́ний Транкви́лл, 70-после 122, древнеримский писатель, историк, учёный–энциклопедист, личный секретарь императора Адриана, наиболее известный сборником биографий «Жизнь двенадцати цезарей» на латинском языке], Шекспир, Шиллер и Эжен Сю. Жорж де Скюдери [1601–1667, французский поэт и драматург] попал туда из–за своего имени, полученного при крещении и частицы де перед ним, к которому он добавил звание академика; а маркиз де Сегюр был включен Жоржем в список из–за тождественности титула.

Накануне отъезда на каникулы на вечерне в церкви прошла традиционная церемония благословения агнца. В центре внимания был один из мальчиков–хористов. Он нес в своих руках, в качестве приношения, новорожденного ягненка, которого должны были освятить во имя всех мальчиков, и которого, как было сказано, на следующий день должны были съесть учителя.

Хор запел песню, рефреном подхваченную остальными, и маленькое существо забилось в руках мальчика. Красный цвет литургических декорации (это был праздник апостола Фомы), конечно же, не мог его успокоить.

O Jesus, my sweet Saviour,

I come to offer you my heart

Like this lamb

So white and fine,

Like this lamb.

О Иисус, наш спаситель,

Я пришёл предложить тебе моё сердце,

Как этот агнец,

Что так бел и невинен,

Как этот агнец.

В тот же вечер церковный воспитатель рассаживал старших учеников для того, чтобы более гармонично сгруппировать голоса на следующий семестр: Жорж и Люсьен, певшие альтом, были посажены на переднюю скамью. Жоржа чуть было не обвинили в том, что он без спроса изменил свое место ради лучшего вида, откуда он мог неотрывно созерцать мальчика, ответственного за ягнёнка.