Филимон Сергеев - Идущий от солнца

– Ничего. Даже тысяча оголодавших и злых кошек никогда не заменит одного стреляного льва. Это слова Шолохова о Льве Толстом. Подраним гривастых кобелей или вожака, остальные повернут назад. А сейчас надо не упустить момент и поставить палатку. – Иван осторожно, почти бесшумно подтянул упряжку на сухое место зимника и, вытряхнув палатку из розвальней, стал ловко разворачивать брезент.

– Верушка, помогай, пока нам звезды светят. Они светят не всегда и не всем.

– Но сегодня, Ваня, они светят нам.

– Оттого, что в наших душах тоже есть свет.

– Откуда он, Ваня?

– Мы с тобой можем любить или ненавидеть этот безумный, истребляющий сам себя мир, в котором горстка богатеньких безжалостно поедает тех «глухарей», за счет которых у них каждый день пирушка и каждый день доход, от которого нам с тобой ни жарко ни холодно. Может, от этих мыслей и светятся наши души.

– Любимый мой, как дорога мне твоя искренность, правда. От нее я балдею, словно школьница, узнавшая наконец, что ее «двойки» не только вызов отличникам, но и великая мудрость для всех людей – не надо быть сусальным золотом, когда вокруг тебя оружейная сталь и нарезные стволы. – Вера неожиданно наклонилась к Ивану и, нежно поцеловав его в обветренные, зарозовевшие от быстрой езды губы, стала торопливо разворачивать брезент. Она это делала, почти не глядя на ткань палатки, почти механически, потому что в эти радостные мгновения любовалась Иваном и выдержкой его, спокойствием и рассудительностью. Она была счастлива, что он живой и рядом с ней, несмотря ни на что. Она начинала догадываться, почему он давно похоронил себя, почему могила стоит в центре кладбища и отчего на ней много живых цветов.

– Ты молодец, Ваня… Ты славный, смелый мужик. Но мне сейчас все равно страшно. когда только волчьи глаза впереди да безлюдная темная ночь. Подумать жутко, что вокруг ни души, ни одного живого человека.

– И не надо никого. А тех, кого надо, они уже на кладбище. Люди, о которых ты думаешь, сейчас бы живо схватили меня и опять затолкали в тюрьму. А за тобой, судя по твоей чувственной ненасытности, прикатили бы парни в масках и по новой увезли тебя в публичный дом. Им, Верушка, нужны не мы, два влюбленных человека! Они любви не понимают, потому что они рабы с животным сексом и безрассудной жаждой к деньгам. Всегда помни, ласточка моя ненаглядная, там, где правят всем деньги, нет никогда жалости, милосердия, совести и законов действующих тоже нет. Они – только фантазия чиновников, которые боятся всего того, что нельзя вычислить, поставить на место, а при случае – убрать, растоптать. Они боятся звезд, света, ветра, раскатов грома и, конечно, солнца, которое сразу раскрывает их маразм. Сейчас бы их сюда, на этот промозглый зимник, в жуткую топь, глотающую метеориты словно голодный удав безмозглых грызунов.

– Не пугай меня, Ваня. Ты видишь, я вся дрожу..

– Перед кем?! Здесь никогда не было иноземцев и гнусных завоевателей. Здесь каждая кочка, каждая березка, каждая осинка или лиственница – бальзам спасительный для человека, потерявшего веру, силу духа, любовь к людям. Сейчас, Верушка, мы поставим палатку, отгоним волков от лосей и заночуем здесь.

Между тем болотное чавканье лосиных ног стало доноситься и до слуха Веры. И когда палатка, несмотря на ветер и заболоченные топляки уже стояла и надо было только собрать железную печь, зимняя дорога словно зашевелилась. Со стороны карьера, откуда шли лоси, послышалось сначала приглушенное хлюпанье, потом гул копыт, барабанивших по топлякам, а потом словно огромные бурые валуны окружили палатку и с неистовым чавканьем вмяли как раз тот самый угол, где стояли испуганные лошади. Вера вздрогнула, закрыла глаза, но Иван успокоил ее.

– Верушка, – с улыбкой подметил он, – это чистая случайность. – Все звери боятся людского жилья. Только медведь-шатун не боится. Но весной его практически не бывает. – Иван взял ружье, лежавшее на спальном мешке, протянул Вере.

– Возьми эту «тулку», – ласково сказал он, словно в его руках было не ружье, а цветы. – Когда промозглый ветер валит огромные деревья и они разбиваются в щепки и, кажется, что звезды, словно мелкий град, падают тебе на голову, эта «игрушка» здорово помогает. Только не вздумай стрелять раньше времени. Пусть все лоси пробегут мимо нас. А потом будем встречать волков. – Иван вдруг насторожился: – А ну-ка, иди сюда, – с тревогой позвал он. Неожиданно лицо его помрачнело, в глазах появился ненавистный блеск.