Андрей Дымов - Тревожная осень

Он позвонил секретарю:

– Людочка, Ваня должен был привезти мне конверт от Александры Алексеевны.

– Да-да, сейчас, Андрей Семенович.

Через секунду Людмила внесла в кабинет тщательно запечатанный конверт. Вскрыть его трясущимися руками не удалось. Дымов выругался, выскочил в приемную, схватил ножницы со стола Людмилы и, не обращая внимания на ее недоуменный взгляд, влетел обратно в кабинет. И вот перед его глазами лежат два листка бумаги.

«Уважаемая Александра Алексеевна, – прочел он на первом листке, – посылаю вам сообщение наших израильских партнеров о решении вопроса с вашим протеже. Было бы целесообразно, чтобы я напрямую вышел с ним на связь. Если вы сочтете нужным, сообщите мне его телефон. С уважением, академик какой-то академии, доктор медицинских наук, профессор».

Дальше шла неразборчивая подпись.

«Рядом с заявлением о членстве в такой академии неплохо бы писать размер вступительного взноса», – молнией пронеслось в голове Андрея Семеновича.

«С другой стороны, какое мне дело? Лишь бы свел с нормальными людьми, и пусть членствует хоть во всех академиях мира», – подумал он и жадно схватил вторую бумагу.

«Дорогой Василий Михайлович, по вашей просьбе мы провели срочный консилиум по вопросу лечения господина Д.

В консилиуме принимали участие: доктор медицинских наук, профессор Zvi Ben-Avraham…» И далее еще четыре профессора с типично израильскими фамилиями. Не еврейскими, типа Коган или Гуревич, а именно с их непонятными Веn’ами и т. д. Ну да бог с ними. И дальше: «Было принято решение о проведении срочной операции. Операция будет проводиться в пригороде Тель-Авива, в частной клинике». Название клиники ему ни о чем не говорило. «В операции будут принимать участие …». Те же пять фамилий из перечня. «С решением прошу не затягивать. С уважением. Профессор такой-то».

«Круто, – подумал Андрей Семенович. – Ох, круто. Прямо веет отчетом директора завода секретарю райкома партии перед началом партсъезда в семидесятые годы».

«Маленькая ложь рождает большое недоверие», – сказал Шелленберг Штирлицу в известном фильме. А от этой бумаги тянуло большой неправдой – начиная аж пятью профессорами с нарочито израильскими фамилиями (и без единого врача!) и заканчивая частной клиникой под Тель-Авивом, о которой в Интернете наверняка нет ни слова. А как торопятся, суки, как торопятся-то! И консилиум срочный, и ответ притарань немедленно. Уж слишком все не соответствует тому, что пытался рассказать об операции Жизнев. Во всяком случае, то, что Александр Владимирович собирался делать ее вдвоем с коллегой, он уловил в тот жуткий день. А тут целых пять на одного. Попахивает бывшими соотечественниками, изголодавшимися по твердой валюте своих старых земляков.

Зазвонил мобильный.

– Еще раз здравствуйте, Андрей Семенович, – раздался в трубке звонкий голос Александры Алексеевны. – Ну как, прочли послание моих знакомых?

– Прочел, Александра Алексеевна, прочел.

– И что скажете?

– Вы знаете, уж больно суетятся израильские товарищи. Так и хочется рассказать им анекдот, в котором семидесятилетнюю хозяйку публичного дома спрашивают, как она умудрилась хорошо сохраниться. Знаете, что она ответила? Что никогда не суетилась под клиентом. Вот так-то! Тем не менее сообщите мой телефон Василию Михайловичу, если не затруднит. Завтра в 10.00 я буду в офисе, пообщаемся. Может, он чего еще предложит, например в Германии. Послушаем.

– Хорошо, Андрей Семенович. Он завтра вам позвонит. Будьте здоровы, – и в трубке раздались гудки.

«Обиделась, что ли? – размышлял Дымов. – А чего она хотела? Чтобы я тут же, как Карлсон с пропеллером в том месте, где спина теряет свое благородное название, полетел в объятия пяти профессоров?»

На следующий день, ровно в 10.00, зазвонил мобильный. На экране высветился неизвестный номер. «Точность – вежливость королей», – подумал Дымов, уверенный в том, что звонит знакомый Александры. И не ошибся.

– Здравствуйте, Андрей Семенович, – проворковал вежливый баритон. – Меня зовут Василий Михайлович, вам должна была рассказать обо мне Александра Алексеевна.

– Да-да, я понял, – не очень вежливо перебил его Андрей Семенович. – Слушаю вас, Василий Михайлович.

– Как вам понравились мои израильские коллеги? – начал баритон.

– Ну как они могли мне понравиться? Пять мужиков и ни одной девушки. Я вообще придерживаюсь обычной ориентации, несмотря на свои хвори. А у вас какие-нибудь немецкие коллеги есть? – задиристо спросил Андрей Семенович.