Виктор Ремизов - Искушение

– Ну, конечно! Но я не понимаю, откуда на меня все это свалилось, все мои чувства, хорошие и плохие? Это чужое богатство? Это все очень тревожит! Я не понимаю, что происходит!

– А что происходит?

– Мне кажется, ты хочешь перевести меня в другой мир! В другую систему ценностей. Я ее не понимаю!

– Что, добро и зло меняю местами?

Катя смотрела серьезно.

– Может, и так, то, что было плохо, теперь – хорошо, а то, что было хорошо – непонятно. Как мне себя вести? И что со мной будет? Что дальше будет?

Андрей с удивлением и серьезно смотрел, чуть улыбался:

– Будет вечное блаженство, если ты перестанешь задавать глупые вопросы и просто доверишься мне. В конце концов все зависит от твоих ощущений, помнишь, ты сама об этом говорила.

– А твоя Светлана? С ней у тебя тоже вечное блаженство?

– Ты обещала не трогать эту тему.

– Да, я помню, но мне стыдно перед ней!

– Как тебе может быть стыдно, если ты ее не знаешь?

– Это не важно. Она твоя жена! Если я люблю тебя, то… ты знаешь, у меня к ней хорошее чувство, только стыдно, мне кажется, она хороший человек. И когда мы с тобой просто дружили… – Катя остановилась и вдруг заявила: – Нам нельзя спать вместе!

– Давай не будем!

Катя была серьезна. Даже слишком:

– Ты шутишь, а для меня это важный вопрос. Он меня больше всего мучит.

– Это текила, у тебя сейчас все вопросы важные!

– Я, наверное, пьяная и отвратительная и говорю гадость, но я всегда ужасно тебя хочу!

– Разве это плохо? Ты же не всех так хочешь!

– Я никого не хочу, а от тебя меня трясти начинает. Ты этого не видишь? – Катя вытянула и посмотрела на свои руки. – Не трясутся?

– Все у тебя отлично, – он взял ее вытянутую руку.

– Мне иногда кажется, что прямо в это время на нас стоит и смотрит Светлана.

– Ты говорила, что представляешь себе Бога, что Он смотрит.

Катя задумалась. Потом легла, сунулась головой Андрею подмышку и вся закрылась пуховым одеялом.

– Я не представляла Его себе. Я о Нем забыла. – Она застыла.

Андрей поднялся, приоткрыл окно, стали слышны звуки ночной Венеции. Громкий говор и смех итальянцев, одинокий гондольер монотонно и певуче зазывал прокатиться по ночным каналам.

– Я так тебе благодарна за отца, вообще за все, что ты для меня делаешь…

– Катечка, я же просил! Что все это значит? – Андрей скинул одеяло с ее головы. – Зачем ты об этом вспоминаешь, я помогал тебе как другу! Я много кому помогаю, даже людям, которых не знаю…

– Подожди, дай скажу… – перебила Катя, села спиной к подушке и, быстро и бессвязно жестикулируя, заговорила торопливо: – Это все неправильно, то, что я делаю, и это не может хорошо кончиться. Я однажды тонула в болоте…

– Что?! – Андрей поднялся на локте и с усмешкой посмотрел на Катю.

Она была больше возбуждена, чем пьяна. Мелко замахала руками.

– Дай я расскажу… я тебе все время это хочу рассказать, да-да! Это было три года назад, я тонула в болоте. На самом деле, правда! Это так странно, ни на что не похоже! – Катя решительно провела рукой в воздухе. – Болото в тайге очень мило выглядит, такая зеленая и желтая, очень красивая полянка, она совсем не похожа на болото! Ты наступаешь, и сначала эта полянка просто так забавно колышется под тобой, ты думаешь, что это приятно, как будто на кровати качаешься, а совсем не опасно, делаешь следующий шаг, потом еще, еще – и вдруг туда уходишь! А там нет твердого, совсем ничего, никакой опоры нет под тобой! Ты хочешь выбраться, ты не понимаешь, что ничего нет, улыбаешься даже, тебя охватывает прохлада, и ты уходишь все глубже. По пояс, по грудь, ты загребаешь руками, пытаешься повернуться, лечь на живот или спину, гребешь руками эту зеленую мелкую такую травку, мох, даже там прошлогодняя клюква была, я помню! А внутри, под этим зелененьким, все коричневое и мутное, и пахнет плохо. А ты продолжаешь медленно тонуть, уже только руки и голова наверху. Так незаметно все и даже ласково и приятно, а обратного пути нет. И очень страшно, вроде ты ничего не сделала плохого, все вокруг так же, как и было – солнце ярко светит в синем небе, деревья стоят, зеленые и стройные, ничего особенного не происходит, а ты уже целиком в трясине и ничего не можешь! Ты не можешь вернуться обратно.

– Как же ты выбралась? – спросил Андрей, нахмурившись.

Катя рассказывала все это, не глядя на Андрея, повернула к нему голову. Лицо ее было грустным и чуть закаменевшим.

– Меня тогда Федька спас – почувствовал, что что-то случилось, и вернулся! Бегом бежал, весь исцарапался! Хотя я не кричала! Он согнул березу небольшую, и я за нее схватилась. Я потом забыла об этом и вроде никогда не вспоминала. А в первый день, когда ты появился, помнишь, на твоем дне рождения, ты ко мне приставал, ночью мне приснился этот сон. Очень ярко! Как будто все наяву, как я ухожу, как меня засасывает! А я как будто не понимаю ничего и смеюсь радостно, и тону. А вместо Федора на берегу ты, ты так присел ко мне, совсем рядом твое лицо, ты вроде можешь, но почему-то не протягиваешь мне руку, и я почему-то не пытаюсь за тебя схватиться. И еще ты мне что-то говоришь, просто какие-то слова, а я их не понимаю… – Она внимательно посмотрела на Андрея. – Это было мне предупреждением! Странно, да?! Ведь тогда ничего еще не было и ничего не предполагалось! Мне приснилось это под утро, а через несколько часов ты приехал и сделал мне твое «мужское» предложение. Ты его помнишь?