Евгений Бабушкин - Библия бедных

– Здорово! Я тоже террорист! Тебя уже сколько держат?

– Часа три.

– А меня вторые сутки.

Боря спрашивал, как сыграли наши. Неофициальный медальный зачет очень волновал его. Полицейским было все равно. Они лениво спорили, подставные или настоящие казаки напали на Алехину и Толоконникову.

– Можно воды?

– Нельзя.

Вот оно, думаю. Пытать будут.

– Сами сидим сухие, кулер гикнулся, до магазина далеко – тебя послать разве что. А вот пусть Боря сбегает.

– Я же террорист. Никуда я не побегу.

Рюкзак с мандаринами таял. Ела полиция, ел Боря, ел грустный местный, задержанный за спекуляцию олимпийскими билетами. Его ждал штраф тысяч в пятьсот.

– А нас могут посадить на двадцать лет! – гордо сказал Боря.

Так пролетело несколько часов. Я пропустил финал командной гонки преследования, второй заезд слаломщиков и хоккей.

– Думаешь, тебе твои москвичи помогли? Тебе твои мандарины помогли, – сказал полицейский, возвращая паспорт. – Ну, бывай. Олимпиада закончится – больше не зазвенишь, террорист.

Он пожал мне руку – человек со стершимся лицом, мечтающий об отпуске, – и все пошло своим чередом.

Россия выиграла Олимпиаду – кособокий Боря, наверно, очень рад.

В Абхазии, в Новом Афоне старый армянин кормит кота и ждет апреля – мимозы отцветут, границу откроют, и он сможет наконец обнять внука.

Тропический ливень затопил привокзальную площадь: глубина полметра, обхода нет. Но юные, загорелые и могучие сочинцы носят отдыхающих на руках: триста рублей, девушкам скидка. Страшная предприимчивость на фоне страшного бардака – таким был Сочи еще пару лет назад. Олимпиада осушила лужи и смела бардак, но осталось желание выжить, заработав на ближнем своем.

– Мистер, ту Адлер – хир! – волонтер принимает мою задумчивость за иностранное происхождение. Но его оттесняет таксист, старый стреляный армянин:

– В Адлер с вещами не пускают. С вещами никуда не пускают, повсюду шмон. Ты автобус не бери, ты бери меня – вещи в багажник, все тебе покажу. Всего за трешку.

Он лжет, бомбила, но кто осудит его за ложь – седого, носатого, в кожанке и кепке-муходроме, сотканного из стереотипов и терпеливой усталости?

Электричка возит бесплатно. Но у таксиста своя правда: РЖД и Сбербанк неплохо нажились на Играх, вон у них реклама на каждой пальме, а чем простые сочинцы хуже?

– Берешь зайца, – рассказывает бизнесмен Леша, который попросил представить его красиво – Виктором. – Уши видишь? Заяц. Китайский. У оптовика за полтинник. Рисуешь ему на жопе «Сочи». Типа талисман. И стоит он уже пятихатку. Уловил?

Лицензированные сувениры и качественней, и дешевле, но кругом – самопальные зайцы. И все ходят в шапках-леопардиках родом с местной Малой Арнаутской.

– Возьмем, к примеру, сувлаки, – говорит старый сочинский грек с бесконечной фамилией. – Кто знает, из чего делают настоящий сувлаки? Ты знаешь, потому что ты хороший человек. И я знаю, потому что я хороший человек. А бздых – он ничего не знает. Суешь ему в сувлаки картошку фри и дохлого цыпленка, он и рад.

«Бздых», он же «отдыхай», – пришелец, кормилец и унтерменш. Бздыха надо обманывать. Олимпиада в этом ничего не изменила. Но если бздых тихо здоровается, низко кланяется, умно говорит и вообще проявляет признаки патриархальной вежливости, тогда он уже не совсем бздых.

И сочинец тает. Он открывает маленькие местные секреты: что лучшие мандарины – не в магазине за углом, а на оптовом рынке. Что в «Улыбке» кормят лучше, чем во «Встрече». И еще сочинец расскажет историю своего успеха. Это будет не эпос об аферах компаний-гигантов, а анекдот о мелком мошенничестве во имя выживания.

– Я в Кургородке в столовой сорок лет, – рассказывает тетя Аня. – Оклад 7600. На период Олимпиады подняли до 10 200. Но обычно зимой работаем за четверть ставки. У меня муж умер, сын в армию пошел, дочка замужем, надо ставить на ноги и ее, и мужа. А на кухне всегда что-то остается, как-то вот подкармливаю их всех…

Зима губит, лето кормит. К счастью, у тети Ани есть домик. За сезон (с июня по сентябрь) он дает полмиллиона, хотя сотка сразу уходит на коммуналку, мебель и мелкие расходы.

– Раньше-то я за рубль сарай сдавала, а сейчас бздыхи обнаглели: им и телевизор, и сортир в номер!

Они и рады, и не рады олимпийским переменам. В Сочи стало чисто, аккуратно и без пробок – но пришли крупные игроки, понастроили хостелов с икеевскими кроватями и поставили под угрозу шальные летние доходы.