Евгений Бабушкин - Библия бедных

Надежда Деметер – почти такая же котлярка, как цыгане из Плеханово. Но живет не в таборе, а на Таганке. Она доктор наук. Президент Федеральной национально-культурной автономии российских цыган.

– Дедушка мой сам лудил, и дети лудили: папа ему меха раздувал. Но дедушка был дальновидный, в НЭП у него магазины были, и он знал, что сыновьям надо дать образование. А девочки и под корытом вырастут… Старший, Петр, стал композитором, вся страна его песни поет. Средний, Роман, собирал фольклор. Младший, Георгий, стал педагогом. Это мой отец. Потом дедушку осудили как валютного махинатора: у бабушки было много монист. Из тюрьмы он бежал, поэтому оказался еще и шпионом польского короля. Сел надолго, зато когда вернулся, жил до 90 лет. Он – вырвался. И другие цыгане, что живут дисперсно, а не табором, – вырвались. Главный инженер Звездного городка – цыган. Консерваторию долгое время возглавлял цыган. Московской больницей № 67 заведовал цыган. Все меняется, и меняются котляры. Но по-прежнему для цыган самое важное – семья и сегодняшний день. Когда семья в порядке, тогда и человек счастливый.

Надежда Деметер не верит в абсолютную невиновность тульских цыган. Но она верит в абсолютную справедливость.

– Это ж надо было довести людей – зимой оставить без всего! Что, никто не знал раньше, что они на трубе сидят? Понятно же, что платили кому-то за этот газ, что кто-то им помогал. Почему отвечают одни цыгане? Почему лишь они виноваты? И теперь так по всей стране будет, теперь все таборы снесут. В Чудово, Калининграде, Иваново, Новосибирске. Куда они денутся? В лес? Их посадили на землю, сказали: стройтесь. А теперь – кочевать? В Туле на улицу выгонят полторы тысячи человек. Там цыганская школа была. Они уже начинали интеграцию. Зачем это было ломать? Как нам войти в общество, которое нас отвергает?

Про него говорят уважительно: «Миша – больше цыган, чем мы, цыгане».

– В этом обществе главное – взаимопомощь и прозрачность. Котляры закрыты, но не от чужаков, а от всякой гадости. Стать котляром ничего не стоит. Надо просто освоить диалект и уважать законы. Это вопрос культуры. Можно быть любого цвета.

Михаил Ослон, автор грамматики языка цыган-котляров, фанатичный любитель цыган и друг тульского табора, очень помог мне. Без его советов меня вряд ли пустили бы на порог. Я хочу сказать ему спасибо.

– Такие люди ни за что не уйдут от своих. Потому что кругом – помойка и несправедливость. А у них – безопасность, двери без замков, хорошее настроение. Это социально ориентированное общество с чем-то вроде круговой поруки, но без карательной системы. Прямая демократия в полевых условиях. Члены этого общества ощущают, что их организация по всем параметрам превосходит организацию окружающего общества.

– Да вы просто древних греков описываете!

– Цыгане лучше. Потому что у греков было рабство. И захватнические войны. А у котляров смысл жизни – счастливое детство. Ассимиляция цыган в наших условиях это прямой путь в пучину алкоголизма. У них спиртного много, на праздничном столе сотни бутылок, но пьяным быть нельзя. А вокруг – валяются поселковые тела по лужам. Куда тут ассимилироваться?

Свадьба гуляет второй день. Дым коромыслом, но все крепко стоят на ногах. Буянит лишь московский цыган, в голубом пиджаке и с айфоном:

– Айда в сауну, найдем тебе цыганку посисястей!

Хохочет табор. Не знает табор, как поступить со мной. Все журналисты врут, пишут гадости про цыган, так выгнать меня пинками или налить ритуального чаю?

Мне страшно и весело. Я вспоминаю, как однажды меня избили цыгане. Но вспоминаю и Аркашу, приятеля-котляра, истопника на Валааме. Он обожал Пугачеву и показывал руками, что с ней сделает, когда они встретятся наконец. Он был настоящий друг. Я вспоминаю его и беру чью-то разбитую гитару. И я играю цыганам – цыганочку. Пляшет цыган в голубом. Я играю им старые, красноармейские песни. Табор не знает слов, но подпевает мычанием. И на последнем общем «ля» мне ставят стакан. Дальше – как со своим.

– Мы уже неделю на полу у брата. Мужу с женой где спать, чтоб новые цыгане были?

– Живем как собаки. Без газа, без света. Хорошо, родник есть!

– Дети спят отдельно, женщины отдельно, мы отдельно! Ничего не получается!

– Они Бога не знают! Они этому, Франку своему со ста долларов поклоняются!

Приходит жених: испуганный и хорошо одетый мальчик.

– Дай пять тыщ жениху! Это закон такой цыганский.