Евгений Бабушкин - Библия бедных

– Но что нам с того? Хибара пять на четыре сейчас стоит тысяч триста. А нормальной семье, человек в десять, нормальный дом нужен.

У барона нормальный дом. Ковры. Хрусталь. Искусственные фрукты. Что-то аляповатое из библейской жизни – «иконой» зовут. Благополучие. Но потом он показывает квитанции.

– Мне за 4 месяца за воду насчитали 250 тысяч. Она золотая, моя вода? А за свет – миллион сто. Это Горэлектросеть долги на нас списывает. А газ? Говорят, все началось с четырех незаконных врезок. Хорошо, покажи мне эти врезки. Вот стакан чаю – я его украл. Покажи мне стакан, который я украл! Мы с 2008 года, как нам газ отключили, не воруем его, а сидим кто на баллонах, кто на печках. Я свою печку лично сделал, что я, не цыган, что ли? Когда 16 марта у газовиков была утечка, они приехали с бульдозерами ее искать. А женщинам нашим кто-то сказал, что это наши дома сносить будут. Они и начали бунтовать. Они не знали про газ. И теперь нас действительно будут сносить…

– Я люблю Россию! – кричит картавый цыганенок, то ли младший сын, то ли старший внук барона. На запястье у него ленточка, триколор.

Людям из уничтоженных домов государство предложило социальную гостиницу: 500 рублей в сутки со взрослого и 300 с ребенка. В месяц с одной семьи – тысяч сто.

Румынскому королю Михаю Первому – 94 года. Он давно на пенсии. Котлярам фамилии не важны, но надо было что-то написать в паспорте, и многие написали – Михай, чтобы как у короля.

Барону верхнего табора Ено Григорьевичу Михаю – 61 год. Предки его перекочевали из Бессарабии в Луганск, потом в Тулу. Барон – не титул. Это просто старый человек, на котором хорошо сидит костюм. Барон – главный по связям с внешним миром. Он говорит по-русски лучше русских и знает русские законы. А в таборе он старейшина, один из многих. У него тяжеленный золотой перстень, золотые зубы и белоснежные носки.

– Ты меня не снимай. Не хочу, чтобы видели мое лицо. Я не справился. Не защитил табор. Я виноват перед людьми.

В прихожей у барона сложены телевизоры. Кто остался без дома, хранит у него добро. В гостиной – это богатый дом – плазменная панель. Внуки смотрят «Ну, погоди!» и сочувствуют волку.

– Для нас дверей нету. Мы в стену стучим. Потому что цыгане. Может, новая власть не знает, кто мы? Не знает, что мы рабочие люди? Мы же тысячу лет лудильщики. Мы с 1965 года в бытовом обслуживании, по хлебозаводам да молокозаводам. Лудили котлы, чтобы ржавчина в хлеб не попала. Лудили даже жировые котлы по 10 тонн, наши люди гибли в этих котлах. Потом все перешли на нержавейку, и кончилось лужение. Мы пошли в совхозы, кормушки стали делать для свиноматок, изгороди. В конце восьмидесятых создали кооператив, такие деньги зашибали! Все эти дома – они с тех денег встали. Половина Тулы у нас работала! Тогда мы и начали расширяться. Но ничего не узаконивали. Советский Союз еще был. Дом построил – живи…

Барон Ено похож не на вождя древнего племени, а на профсоюзного вожака. Он защищает цыганский пролетариат так, что багровеет лицо. Он, задыхаясь – скакнуло давление, – рассказывает все обиды последних пяти лет.

– Мы – рабочие люди. А нам в отделах кадров везде отказ: цыгане! Нас даже на завод по обработке рыбы не взяли, где холодные цеха и надо по колено в воде. Мы на бирже труда годами стоим. Устроили цыганок санитарками в районную больницу – так больные возражают. Теперь цыгане строят русским дачи, а цыганки в совхозе морковку убирают. Но это сезонная работа… Ты чаю-то выпей.

Он вспоминает чиновницу, что в частном разговоре с ним обещала полтысячи цыганят сдать в детдом, и снова впадает ярость.

– Кто-то газ воровал? Дома не оформил? Хорошо, оштрафуйте нас, но спасите наше жилье! Губернатор сказал, что не хочет Шанхая. Да будет только хуже, потому что вместо кирпичных домов вырастут хибары. Вам приказали ломать наши дома? Это правильно? Это закон? А нам куда деваться? А детям? К родственникам? А спать им где? Как солдатам, на полу? Давайте, ломайте все подряд. Я вам пятнадцать человек в «Единую Россию» загнал. Я вам всегда голосовал, как положено. Приводил народу сколько нужно. А вы делаете из нас изгоев, как в фильме «Девятый район». Я когда в город выхожу, полиция паспорт просит!

Внучата хохочут: волк в мультике погребен под лавиной. От крика барона трясется дом.

– А у меня в паспорте не «цыган» написано. У меня написано – Российская Федерация!

– Бабушка моя из русских цыган и попала в семью обманом. Ее бы за Иштвана никогда не отдали: он кочевал. Но соврал, что дом в Ярославле. Пока ехали в этот дом, один ребенок родился, второй, третий… А она ему исподволь внушала, что нужно осесть. У цыган полный домострой, все решает мужчина, но это внешнее. На самом деле в семье очень слушают невестку, особенно когда та рожает первого сына.