Евгений Бабушкин - Библия бедных

Старуха.Зачем щеки?

Оборванец.А потому что жопу на портретах не рисуют.

Старуха.А зачем петь?

Оборванец.От радости.

Старуха.Чему радоваться? Хлеба-то нет.

Оборванец.Зато президент есть! В костюмчике! Улыбается!.. Давай любовь.

Полицейский.Разойдись. Всех поколочу. И тебя, старуха. И тебя, оборванец.

Оборванец.Зачем ты бьешь людей, сеньор полицейский?

Полицейский.Люблю это дело. Ты все плачешь, старуха. Ты все попрошайничаешь, оборванец. А я все колочу.

Старуха.Я не плачу.

Полицейский.Что ж тогда глаза мокрые, дура?

Старуха.А у меня убили сына. Расстреляли в далекой стране и положили мимо земли. Мне снятся его кости и клетчатая рубашка, и глаза плачут сами.

Оборванец.А я не попрошайничаю. У меня слишком старые руки и длинный язык. С такими данными только в уличные актеры.

Полицейский.Чепуха. Все на месте – две ноги, две руки, язык не торчит. Поколочу.

Оборванец.Недолго тебе колотить. К нам плывет товарищ Троцкий на длинном стальном корабле! Враг полицейских и вождь оборванцев. Он сам тебя поколотит.

Старуха.Он вернет мне сына?

Оборванец.Все мертвецы покойники. Но ты станешь меньше плакать.

Старуха.Тогда я пойду за ним. Почему бы не пойти за хорошим человеком?

Полицейский.Чепуха. Троцкий старик, и у него жена старуха. Они умирать сюда приехали.

Старуха.Если люди хорошие, почему не положить их в нашу землю.

Оборванец.Он еще поднимет нашу землю! Эй, сеньор полицейский! Не боишься замахнуться так, что дубинка выпадет?

Полицейский.Ничего я не боюсь! Разойдись! Разойдись! Разойдись! Разойдись! Разойдись!

Хор

Полицейский.Разойдись!

Фрида.Здравствуйте, Троцкий. Была я в этом вашем Париже. Кошачье дерьмо!

Л.Это точно. Здравствуйте, Фрида.

Фрида.Вы что, весь мир объездили?

Л.Меня выгнали из Советского Союза, Турции, Австрии, Великобритании, Франции, Норвегии. И еще из Северо-Американских Соединенных Штатов.

Фрида.Все эти страны кошачье дерьмо. Вы понимаете? Мексика вас не прогонит. Мексика хочет вас. Слышите?

Л.Ничего я не слышу. Ночь. Дыхание. Темень.

Фрида.Такая моя страна. Такой мой город, самый большой в мире, больше вашего дерьмового Парижа. Громкие люди и тихие улицы. Когда люди выпьют водки, они кричат. Когда их бьют, они молча смотрят в землю. Но сейчас они ждут. Вам дальше не надо бежать.

Л.Да и некуда. Еще немного – упаду с кромки. Сошел с корабля и понял: Новый Свет, последний берег. Дышать легче.

Фрида.Я сегодня видела уличных циркачей. Думала, будет пьеска про сбежавшую служанку и четыре подзатыльника, а они давали спектакль про то, как Троцкий в Мексику приехал. Они все пьяные были, но это само собой, они же актеры.

Л.А я вот не понимаю театр. Врут, кричат, руками машут.

Фрида.Улица гибнет, все бегают по конторам, прячутся по квартирам и спят в кино. Вы должны их увидеть, этот люд, это последние уличные актеры Мехико. Они ставят шатер поперек проспекта, катаются по земле и мочатся на ходу, все их боятся, они плюют на сильных и воруют у сытых. Кстати, там много людей из России, бывших белогвардейцев. Сбежали от вас и стали отличными циркачами. Что-то поняли про жизнь. Почему вы грустный?

Л.Просто я не знаю, что делать. Раньше знал, теперь нет. Дурь одна.

Фрида.Если трудно, если горе, если черт знает что, иди к художнику. Он возьмет доску. Большую такую доску. И нарисует на ней счастье. Большое такое счастье. Надо только рассказать ему все горе целиком – как хозяин насилует твою дочь, как опухоль жрет твое тело, как лошадь умерла. Художник нарисует тебя здоровым, хозяина мертвым, лошадь живой. Дева Мария услышит молитву, если художник хороший, а доска крепкая. Такой в Мексике обычай. Любите чудеса?

Л.Ну уж нет. Однажды видел, как папа римский исцелял фальшивых калек по радио. Попы торговали грязной водой.

Фрида.Попы дрянь. Но чудеса не в лавке церковника. Вот я перед вами со всеми горестями. Где чудо? Где счастливая доска?