Евгений Бабушкин - Библия бедных

«Неудивительно, – добавлял он, – что их расстреляли».

Австрийцы в те годы интересовались политикой по-настоящему. О будущем спорили не в парламенте, а на пустырях и в подворотнях: кто выжил, тот и прав. В уличные боевые отряды вошли тысячи бывших фронтовиков. Справа сражался хеймвер, слева – шуцбунд. За левых были столичные рабочие – тогдашний креативный класс. За правых – лавочники, крестьяне и церковь. Правительство, конечно, тоже было за правых. И когда в феврале 1934 года хеймвер и шуцбунд столкнулись в очередной раз, правительство поддержало правых пушками.

Как-то зимой я шел вдоль Карл-Маркс-Хофа, последнего оплота шуцбунда. Шел четыре трамвайные остановки, 15 минут быстрым шагом – искал следы снарядов и пуль. У бесконечной красной стены мучил скейтборд африканский мальчик. На балконе сушили радужный флаг. На скамейке дремал дряхлый, но осанистый старик. Возможно, он своими глазами видел те бои, полторы тысячи трупов на улицах Вены, поражение Февральского восстания, конец утопии, начало австрофашизма – и аншлюс.

17 канцлеров за 20 лет – большую часть правителей Первой Австрийской республики не вспомнят даже по именам. Но был один, который отличился.

Диктаторы часто невысоки, а Энгельберт Дольфус был ну просто коротышка, полтора метра. По аналогии с Меттернихом его дразнили «Миллиметернихом». Но не в лицо. Опасно дразнить человека, который назвался фюрером за полгода до Гитлера.

Хотите превратить нормальную страну в диктатуру – берите пример с Дольфуса. Еще простым канцлером он принял несколько очень удачных законов.

4 марта 1933 года – распустил парламент;

7 марта – запретил митинги;

10 апреля – вернул в школы закон Божий;

10 мая – отменил все выборы;

20 мая – создал Отечественный фронт, такую специальную партию вместо всех прочих партий;

1 сентября – начал строить концлагеря;

11 ноября – вернул смертную казнь за поджог и вандализм;

16 февраля 1934 года – разгромил остатки левой оппозиции в Карл-Маркс-Хофе;

1 мая 1934 года провозгласил себя не просто фюрером, а бундесфюрером – федеральным вождем с почти неограниченными полномочиями.

Век спустя все эти сорта коричневого пахнут одинаково, но в 1934 году Италия, Австрия и Германия готовы были передраться. Как и Гитлер, Дольфус был за страну без радужных флагов на окнах, без африканских скейтбордистов и особенно без евреев. Но и нацистов не жаловал, даже запретил НСДАП. «Период правления партий закончился! – говорил он. – Мы хотим в Австрии немецкое государство на социальных, христианских, корпоративных началах с сильным, авторитарным руководством».

Гитлер тоже хотел немецкое государство, но свое. Поэтому 25 июля 1934 года полтораста очень вежливых, с иголочки одетых нацистов вошли в канцелярию бундесфюрера. Началась перестрелка, пуля попала Дольфусу в горло. Он мог и выжить, но отречение подписывать не стал, поэтому истек кровью – очень маленький человек на очень большом диване.

Гитлер собирался ввести войска и объявить о счастливом воссоединении немецкого народа, но это означало ссору с Муссолини, у которого на Австрию тоже были планы. Если бы не четыре итальянские дивизии, стоявшие наготове в Южном Тироле, аншлюс случился бы на четыре года раньше.

Последний канцлер Первой Австрийской республики, Курт Алоис Йозеф Иоганн фон Шушниг, как и Гитлер, сражался в Первую мировую. Как у Гитлера, у него были усики и мундир, а на мундире значок – но не свастика, а костыльный крест, символ Отечественного фронта. От Гитлера Шушниг выгодно отличался очками и очень высоким ростом. Вид у него был исключительно интеллигентный. Этим он и запомнился. А еще хаотичными попытками сохранить независимость Австрии, когда на Австрию всем уже было плевать.

«Германский рейх не в силах терпеть страдания десяти миллионов немцев за его пределами», – объявил Гитлер по радио 20 февраля 1938 года.

Немцы страдали во Франции, Чехии, Польше, но особенно в Австрии, там страдало сразу 6,5 миллиона немцев, и Шушниг отлично понимал, что Гитлер намерен прекратить их страдания. Он ответил почти стихами: Bis in den Tod! Rot-Weiß-Rot. Будем, мол, биться, за австрийский флаг до самой смерти.

Гитлер вызвал Шушнига к себе и предложил сделку: тот амнистирует убийц Дольфуса и вообще всех нацистов, а Гитлер потерпит со вторжением. «В противном случае, – сказал немецкий фюрер австрийскому, – вы проснетесь однажды утром в Вене и увидите, что мы нагрянули, как весенняя гроза. Я бы хотел избавить Австрию от такой судьбы, поскольку подобная акция будет означать кровопролитие».