Евгений Бабушкин - Библия бедных

Подключается кино. Молодой режиссер Ольга Ходатаева (много позже она получит призы в Карловых Варах, Венеции и Эдинбурге) снимает первый новогодний мультик. Про злобного волка, который притворяется Дедом Морозом и хочет украсть у зайчиков Новый год.

В конце поверженного волка заносит вьюга, затемнение, занавес.

Сколько людей погибло в 1937 году, неизвестно до сих пор. Есть и совсем уж сказочные цифры. Но совершенно точно можно сказать, что в первый год Большого террора расстреляно не менее 300 тысяч человек и посажено не менее 800 тысяч.

«Кончается 1937 год. Горький вкус у меня от него. У М. А. температура упала. Едем к Оле встречать Новый год». Это из дневника Елены Булгаковой.

М. А. проживет еще очень долго, полтора года, и умрет от болезни, которая в наши дни совсем не смертельна.

Умрет в своей постели, чего не скажешь о других.

Под Новый год взяли Михаила Кольцова.

«Ровинскому позвонили. Отвечая невразумительными фразами «Да», «Нет», «Хорошо», он бегло взглянул на Кольцова, который рассказывал присутствовавшим какой-то анекдот. Через несколько минут Кольцов пошел к дверям, но Ровинский под каким-то не очень ловким предлогом (как это сообразили потом) задержал его. Видимо, он получил указание задержать Кольцова у себя в кабинете, пока за ним ехали. Через несколько минут вошел известный чекист Райхман с двумя помощниками. Кольцов мгновенным прыжком оказался у вертушки и схватил трубку, но Райхман сказал, что товарищ Сталин в курсе дела. Кольцов стал бледным, как мел…»

Павел Филонов в те годы ведет дневник – от случая к случаю. «Сегодня дочка съела последний мандарин. Она сильно неожиданно взволновалась, что у нас их больше нет. Действительно, при ее питании в ее положении мандарины были решающей поддержкой. За последние дни их нельзя было купить, не было в продаже в наших местах…»

Дочка – это его жена, Рина Тетельман. На двадцать лет его старше, но любил ее «нежно, как доченьку», отсюда и прозвище.

Оба умерли в блокаду, от голода: он спустя три, она спустя четыре года.

А детей их расстреляли в новом, 1938 году, незадолго до того, как «дочка» попросила мандаринов. Примерно в те годы мандарины и стали чем-то фирменно-новогодним.

В 1939 году СССР и Германия заключают пакт и начинают потихоньку делить Восточную Европу. Немцы вторгаются в Польшу, Советы – в Финляндию.

Советская почта выпускает первые новогодние открытки. На них веселые спортсмены и мохнатые животные.

Никто еще не называет новую войну мировой, но мир полон ее предчувствием. Придворный поэт Сергей Михалков пишет новогоднее стихотворение, которое войдет во все детские хрестоматии на ближайшие пятнадцать лет:

И пока Михалков хочет мира, поэтесса Найденова из «Мурзилки» готовится к войне:

В январе 1940 года Сталин впервые попадает на обложку Time. «Со старой Европой, – пишет Time, – покончил человек, чьи владения простираются в основном за ее пределами. Иосиф Сталин изменил баланс сил за один августовский вечер. Истории он может не нравиться, но история никогда его не забудет».

Война уже рядом с Ленинградом, но все еще как будто далеко. В газетах новое слово: белофинны. Гайдар пишет гениальную киноповесть «Комендант снежной крепости».

«Сверкает елка. Звенит веселая музыка. Кружатся вокруг елки в танце дети. И вот через эту блестящую елку под нарастающий гул проступает другая – большая черная ель на снежной поляне. На нижних ветвях ее висят два котелка, три винтовки, белый халат, сигнальный флаг. Чуть правее ели стоит батарея. Командир поднимает руку – раздается залп…»

Советский Союз воюет удачно. За год – пять новых республик: Эстонская, Латвийская, Литовская, Молдавская и Карело-Финская ССР. Последнюю отхватили от Финляндии, положив триста тысяч солдат у стен снежной крепости Маннергейма.

На прилавках новая порция открыток: счастливые жители присоединенных территорий.