Евгений Бабушкин - Библия бедных

Армия голосовала отдельно, ей напечатали отдельные бюллетени: «Согласен ли ты, немецкий солдат, с произошедшим 13 марта 1938 года воссоединением Австрии с Германией?» И опять гигантское «да» и крохотное «нет».

Бесстыдная манипуляция. Но нужна ли она была? 70 тысяч коммунистов и других потенциальных оппозиционеров арестовали в первую же неделю. Остальные ликовали.

10 апреля 1938 года на избирательных участках было людно, как никогда до и никогда после. При явке 99,35 % – 99,71 % австрийцев сказали Гитлеру «да». Куда там Чечне и Ингушетии, куда там крымскому референдуму и прочим новейшим формам демократии.

10 апреля 1938 года народ покорно подтвердил решение, принятое за него.

Австрия стала Остмарком, австрийская армия – немецкой.

Последствия известны хорошо.

Австрию покинули 135 тысяч евреев. Исчезли венская школа психоанализа, венская архитектурная школа. 120 тысяч евреев, инвалидов и коммунистов, не успевших уехать, погибли в концлагерях.

Много позже, в мирном 1969 году, социологи расспросили австрийцев о прошлом. Треть по-прежнему считала, что евреи получили по заслугам.

Став частью Германии, Австрия разделила ее судьбу полностью.

Полмиллиона убитых, семьсот тысяч раненых. В войну погиб или был ранен каждый пятый австриец.

Но это все солдаты. Генералы, как обычно, выжили.

Например, кардинал Иннитцер, как и большинство австрийских сторонников нацизма, не был ни осужден, ни опозорен. Он умер в Вене, в собственном доме, в 1955 году.

Последний канцлер Шушниг пережил не только концлагерь, но и почти всех нацистов. Получил после войны американское гражданство и тихо преподавал в университете Сент-Луиса.

Разбомбленный Карл-Маркс-Хоф отреставрировали. Будете в Вене – сходите, очень красиво.

Гитлер сравнивает массы с женщиной, а женщину – с животным.

«Душевное восприятие женщины менее доступно аргументам абстрактного разума, чем не поддающимся определению инстинктивным стремлениям к дополняющей ее силе. Женщина гораздо охотнее покорится сильному, чем сама станет покорять себе слабого».

И она покоряется. 31 июля 1932 года нацисты побеждают на выборах в Рейхстаг: 14 миллионов голосов, в том числе женских, приводят Гитлера к власти.

Год спустя он отнимает их голоса. Ради их же блага – так говорит молодой министр просвещения, чья фамилия – Геббельс – вскоре станет синонимом слова «пропаганда».

«Мы делаем это не потому, что мы не уважаем женщину, а потому что мы ее слишком уважаем… Первое, лучшее и наиболее подходящее место женщины – в семье, и чудеснейшая задача, которую она может выполнить, – задача подарить детей своей стране».

Если судить по агиткам начала тридцатых, главное в жизни женщины – роды. На втором месте – метание копья: демонстрация телесной красоты. В агитках обильно цитируют Гитлера (власть его еще не абсолютна) и Гинденбурга (он еще жив). Спортсменок с видео уважительно называют «сестрами Гитлерюгенда». Это Bund Deutscher Mädel, Союз немецких девушек. Их пять миллионов.

Именно их потом изваяют придворные скульпторы рейха. Всех их, кстати, помиловал Нюрнберг, все дожили до седин. Труде Мор и Ютта Рюдигер, лидеры BDM и единственные женщины-политики Третьего рейха, тоже жили долго и счастливо, а в старости даже дали несколько интервью.

«Что для нас было самое важное? Спорт. Нам нужна была здоровая молодежь, но до нас у девушек не принято было заниматься спортом, его преподавали только в высшей школе. И еще нам было важно дать им правильное мировоззрение. Дать им примеры для подражания в деле служения своему народу».

Бодрая старушка Ютта Рюдигер сетует, что нацизм, конечно, не вернуть, но можно вспомнить, что было в нем хорошего: «чувство локтя, самодисциплину, порядочность, традиции и, не в последнюю очередь, честь и верность».

Она до старости работала психологом в Дюссельдорфе – интересно было бы к ней записаться. В 2001 году, когда Ютта Рюдигер умерла, немецкие неонацисты заявили, что «до конца дней она оставалась верным товарищем».

На фото – деревенская девушка. Носатая, как многие крестьяне Нижней Австрии. Глаза немного выпучены: фотограф ее как будто напугал. Клара Пельцль была младше своего мужа Алоиза на 23 года. Она была одновременно его домработница и двоюродная племянница.

Гитлер упоминает мать четырежды и очень скупо. Известно, например, что «мать занималась домашним хозяйством, равномерно деля свою любовь между всеми нами – ее детьми. Только очень немногое осталось в моей памяти из этих времен».