Эмили Бликер - Крушение

– Ну, а как она на самом деле? – спросил он, ныряя в лос-анджелесскую пробку часа пик и в третий раз бросая взгляд на заднее сиденье, чтобы проверить, спит еще Лиллиан или уже проснулась. Джилл подняла руку, отчего позванивающие серебряные браслетики съехали к локтю.

– Честно? – Она нервно пожевала губами. – Не очень. Поймите меня правильно, Лиллиан вне себя от счастья из-за того, что опять дома, с семьей, но в ней что-то сильно изменилось.

– Она многое вынесла, – прошептал Дейв. Память о том, что выпало на долю им обоим – точнее, им вместе, – точила его неотступно, словно зубная боль.

– Понимаю. И переживаю за нее. В ней еще столько печали. Она тоскует по младенцу, которого потеряла. Очень тоскует.

Дейв бросил злобный взгляд на зеленый «Форд Эскорт», который телепался перед ними.

– Она его любит. Такая любовь не проходит. Вам нужно быть терпеливыми с ней и дать ей время. Когда умерла Маргарет, она тоже очень переживала, но со временем ей стало легче.

– Дело не только в этом. – Джилл провела ладонью по ежику огненно-рыжих волос, и Дейв прямо услышал, как они хрустят под ее рукой, столько на них было лака и всякой другой всячины. – Она каждый день занимается детьми, ходит к хорошему психотерапевту, но что-то мешает ей восстановить прежние отношения с Джерри, и это никак не память о Поле. – Джилл помолчала, хмуро разглядывая профиль Дейва. Он чувствовал на себе ее жесткий взгляд, и ему показалось невыносимым говорить о Лили вот так, с совершенно незнакомым человеком. Однако ему все же хотелось знать, о каких помехах она толкует.

– Хорошо, считайте, что я клюнул на вашу наживку. Что же ей мешает?

– Вы, – ответила она без обиняков.

Если б Джилл сказала, что Лиллиан и ее мужу мешает Усама бен Ладен, Дейв и то не удивился бы так. Конечно, он с самого начала чувствовал напряжение, которое буквально кипело внутри Джилл Спирс, женщины сорока с лишним лет, но убедил себя в том, что это лишь проявление желания защитить Лиллиан, беспомощную в своем одурманенном состоянии. Видимо, он ошибся.

– Я? Это смешно. – И он метнул на Джилл короткий внимательный взгляд, проверяя – может быть, она шутит?

– Ладно, со мной-то уж вы наивность не разыгрывайте. К вашему сведению, я уже двенадцать лет работаю завучем в школе и сразу вижу, когда мне кто-то врет.

– Джилл, я не понимаю, о чем вы, – возразил, впадая в панику, Дейв. И надо же им было прилететь в такое время – пробка у дорог закупорила намертво. Притворяться, что он смотрит на дорогу, стало невозможно, пришлось повернуться к Джилл.

– Скажите честно – когда у Лиллиан выдается тяжелый день, она звонит вам?

– Звонит, – ответил он. Лучше говорить правду, чтобы не дать ей возможности обвинить его во лжи. Хочет правду – пусть получает.

– Отлично. Я рада, что вы не пытаетесь вводить меня в заблуждение, Дейв. – Джилл поерзала в кресле, придвигаясь к нему поближе, готовая продолжать допрос. – Дайте-ка я еще раз угадаю. Когда у вас плохой день, вы тоже звоните Лиллиан.

Дейв вздохнул.

– Угадали. Ну, а что в этом такого? Не забывайте, мы без малого два года провели вместе, были друг у друга на виду почти каждую минуту. А теперь вы хотите, чтобы мы мгновенно оборвали все связи?

– Ш-ш-ш, не кричите, здесь у нас не школьная дискуссия. Ответьте мне лучше еще на один вопрос. – Она спокойно положила ноги на сиденье и устроилась по-индейски, а ее длинная широкая юбка прикрыла их целиком; потом слегка наклонилась вперед и, упершись локтем в колено, задала свой вопрос. – Признайтесь, ведь вы влюблены в Лиллиан?

– Этого еще не хватало. – Дейв стукнул по рулю обеими руками.

– Я угадала? – продолжала настаивать она, откинувшись спиной на запертую дверцу и неумолимо сложив на груди руки. Дейв искренне посочувствовал грядущим поколениям школьников пригородного Сент-Луиса.

– Все не так просто, Джилл. Да, конечно, я люблю ее, – он заикался, нервно выдавливая из себя слова, опасаясь, как бы, произнесенные вслух, они не стали как-нибудь ненароком значить больше, чем должны. – Но ведь и вы ее тоже любите.

– Ага. Только тут есть одна большая разница. Она – моя лучшая подруга, мы дружим почти всю нашу взрослую жизнь. – Впервые за время разговора Джилл повернула голову к заднему сиденью и посмотрела на Лиллиан, которая спала, прислонившись головой к стеклу. – Она всегда была рядом. Она была со мной в родильном зале, когда я рожала своих детей, она держала меня за руку, когда умерла моя мама и когда моему мужу диагностировали рак. Она заботилась о моих девочках, приносила нам обеды и даже расчесывала мне волосы, когда я попала в автокатастрофу и обе руки у меня были в гипсе. – Тревога прорвалась через ее неумолимый взгляд, когда она продолжила: – Да, я тоже ее люблю, но не пытаюсь занять в ее жизни место, уже занятое другим. Я не лезу в семью, которой важнее всего сейчас найти внутренние ресурсы для того, чтобы сохраниться. – Длинные ногти Джилл уткнулись в веснушчатую кожу над свободным воротником ее рубашки. – Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что вы влюблены в нее, но поймите, ей сейчас нужны не вы. Ей нужна ее семья.