Эмили Бликер - Крушение

Она послушно подалась ко мне, упершись руками в окровавленные колени. Я набросил влажную рубашку ей на голову. Когда костяшки моих пальцев проехали по ее волосам, Лили сильно вздрогнула, и я увидел в них темные сгустки грязи и крови. Одну за другой я продел ее руки в рукава, невольно подсчитывая все ее ссадины, порезы и ушибы. Ладони, колени, локти – везде были черно-красные пузыри подсыхающей крови; лицо с одной стороны опухло и кровоточило так, словно ее ударили им о камень. Пальцы ног, и те кровоточили, а на одном совсем не было ногтя. О, моя Лили, что он с тобой сделал? У меня больше не было сил подсчитывать урон.

Я отпустил рубаху, она упала ей на бока, а я потянулся к воротнику, изо всех сил стараясь не касаться ее даже кончиком пальца, чтобы как-нибудь нечаянно не причинить ей еще боль. Только застегивая пуговки, отважился помедлить и так прикоснуться к ней хоть немного, без риска навредить.

Когда я наконец закончил с рубашкой, рука Лили вдруг выпросталась откуда-то из грязи и обхватила меня за пояс.

– Спасибо, что пришел мне на помощь, Дэвид. Спасибо. – Она переплела свои дрожащие пальчики с моими, и от этого я только острее ощутил свою несостоятельность как защитника.

– Прости меня, Лили, этого не должно было случиться. Я не позволю, чтобы это случилось снова. – Я уже давно не проверял Кента, и теперь вдруг почувствовал, как мурашки побежали у меня по спине, словно кто-то следил за мной из укрытия. Я хотел выглянуть из-за скалы, но Лили держала меня мертвой хваткой. – Мне надо встать, Лили. – Мной уже начинала овладевать паника. – Я должен позаботиться о твоей безопасности. Пожалуйста, позволь мне это сделать.

Она не отпускала меня.

– Он не там, его нет.

– Как это? – Я один за другим отрывал от себя ее пальцы и чувствовал, как напрягаются все мускулы моего тела, готовясь к драке.

Наконец мне удалось влезть на камень, с которого можно было разглядеть весь пруд вместе с берегами и спланировать какие-то действия по нашей защите. Но Кент все еще лежал в грязи, в полной отключке. Мои туго натянутые нервы стали понемногу расслабляться. Значит, у нас еще есть время.

Я поспешно сполз вниз.

– Он все еще не пришел в себя. Я знаю, что тебе больно, что ты испугана, но нам надо уйти отсюда раньше, чем он очнется. Ты можешь встать?

– Его нет, – Лили снова свернулась клубком. – Его нет, нет, – твердила она.

– Нет, Лили, он здесь. Нам надо уходить! – И я снова потянул ее за руку, готовый подхватить и нести, если понадобится.

Когда я во второй раз заставил ее открыть лицо, Лили поглядела на меня почти со злобой.

– Дэвид, ты что, совсем меня не слушаешь? Он не вернется, нам не надо никуда бежать. Его нет! – закричала она. – Его больше нет, потому что я его убила. Я взяла нож, который ты сделал для меня, и, пока он душил тебя, я…

– Что? Что ты говоришь? – Слова вертелись вокруг меня, точно снежинки во время бурана, а я никак не мог уловить их смысла.

Вздрагивая, Лили набрала полную грудь воздуха, как делала всегда, когда старалась не расплакаться. Придвинула колени еще ближе к животу, натянув на них мою рубаху.

– Когда он на тебя бросился, я подбежала к выстиранному белью и нашла там свой нож. Клянусь тебе… – она даже подняла руку, как будто давала в суде присягу, – клянусь, я хотела только напугать его, но он даже не обратил на меня внимания. Не поворачивая головы, не моргая, он продолжал сдавливать тебе горло. У тебя посинело лицо, Дэвид. А потом ты перестал сопротивляться ему, и мне стало страшно…

Она вытащила из грязи что-то твердое и протянула мне. Нож, тот самый. Я часами держал это каменное лезвие в руках, сначала вытесывая его, потом обтачивая, превращая в оружие. И вот на нем кровь.

– Ты его зарезала?

– Да, – еле выговорила Лили, глядя в землю, словно не находя в себе сил смотреть мне в глаза. – Зарезала. – И она спряталась за завесой из грязных волос.

Я опустился рядом с ней в грязь и боком подался к ней так, что наши локти встретились. Когда она не отшатнулась, я положил на землю руку и пальцами стал делать маленькие шажки по направлению к ней. Она повернула свою руку ладонью вверх, и наши пальцы сплелись. Легким пожатием она, сама о том не подозревая, даже утишила боль в моем раздавленном горле и трещащей голове. Наверное, ей и самой стало легче, потому что она привалилась к моему плечу.

Так мы сидели и молчали до тех пор, пока у меня не затекли ноги. Я слушал голоса птиц, шелест деревьев на ветру и ловил себя на том, что невольно пытаюсь различить среди них звуки, которые издает человек, восставая из мертвых. О чем думала тогда она, не знаю. Я не мог заставить себя спросить. Вместо того, чтобы заговорить с ней, я считал ее вдохи и выдохи и благодарил Бога за то, что тот уберег ее от самого страшного. Но вот ее ровное дыхание снова стало прерывистым.