Иэн Бэнкс - Воронья дорога

– По крайней мере, мистер Уотт, меня мама не лупцует.

Лахи усмехнулся, заерзал на стуле.

– Ага, везет же кой-кому.– Он встал, обошел комнату, взглянул на деревянные модели самолетов на столе, потрогал.– Какой изячный коврик, дорогуша! – Он покачался на пятках на толстом коврике с мудреным узором.

Фергюс ничего не сказал. Лахи взял два-три оловянных солдатика с лотков, потаращился на развешанные по стенам карты: Шотландия, Британские острова, Европа, карта мира.

– Красные – наши?

– Вообще-то они королевские,—сказал Фергюс.– Это же империя. Красные они вовсе не потому, что большевики.

– Ага,– кивнул Лахи,– это я в курсе. Я-то хотел сказать, что они британские, значица, наши.

– Не знаю, «наши» или «не наши», но они британские.

– Ништяк,– безразлично сказал Лахи.– Ну, а я-то – британский или нет?

– Гм… пожалуй,– кивнул Фергюс– Но я не понимаю, как ты можешь про что-то говорить «наше». Тебе даже твой родной дом не принадлежит.

– Ну и че? – рассердился Лахи.

– Фергюс,– вмешался Кеннет,– мы живем в Британской империи, и мы все – британцы, и когда вырастем, сможем голосовать, ведь у власти не король, а парламент, согласно Великой хартии вольностей. И мы выбираем парламент, верно? Значит, это наша империя, правда? И все в ней – наше!

Кеннет вышел на середину комнаты, улыбаясь двум мальчикам. Судя по лицу Фергюса, его не убедили слова друга. Лахлан выпучил глаза на узкую кровать, а затем на диванчик в углу.

– И че, вся эта комната – только твоя? – повысил голос Лахи.

– Да, а что? – проворчал Фергюс.

– Ни хрена себе! Все это – одному! Слышь, Кен? – Лахи подмигнул Кеннету и двинулся к модели парохода, заключенной в стеклянный ящик.– Ага,– постучал он по стеклу, затем провернул крошечный ключик в торце ящика, и освободилась боковая стенка.– Спорим, там тайничок: дорогуша Фергюс заныкал кой-какие штучки для ночных забав.– Он выдвинул боковую стенку.

– Прекрати! – вскочил на ноги Фергюс. Лахи наклонился, просунул руку и снял модель с двух подставок, сделанных из дерева и меди.

Кеннет увидел, как изогнулась, уперевшись в верх ящика, задняя мачта. Провисли черные нити-провода.

– Да как с ним поиграешь, когда он тут? – возразил Лахлан и потянул модель уже с силой.

– Лахи…—двинулся к нему Кеннет.

– Это не игрушка! – подбежал Фергюс и хлопнул Лахлана по руке,– Перестань! Сломаешь!

– Да ладно.– Лахи пихнул модель обратно. Кеннет с облегчением вздохнул – мачта выпрямилась, радиоантенны снова натянулись.– Не дрейфь, дорогуша.

Фергюс запер ящик, убрал ключ в карман.

– И хватит обзываться.

– Ну извини, дорогуша.

– Я сказал, хватит! – сорвался на визг Фергюс.

– Не надо так волноваться, мистер Эрвилл, а то штанишки придется менять.

– Ты, сучонок…

– Э, хватит! – вмешался Кеннет.—Давайте-ка по-взрослому. Фергюс,– указал Кеннет на застекленную витрину под окном,– что это?

– Мой музей.– Фергюс метнул в Лахи убийственный взгляд и направился к окну.

– А-а, музей! – протянул Лахи притворно уважительным тоном и тоже двинулся к витрине.

– Я сам эти вещи нашел, в округе,– объяснил Фергюс. Он уже стоял над ящиком с наклонным стеклянным верхом и показывал: – Монета, скорее всего, римская, а это – наконечник стрелы.

– А это че за зеленая фигня? – указал в угол Лахи.

– А это,– ответил Фергюс,– окаменелая груша. Лахи заржал:

– Это же мосол! Ну, Ферг, ты даешь! У мясника, что ли, спер из помойного корыта?

– Нет! – возмущенно ответил Фергюс– Это окаменелая груша, я ее на пляже нашел.– И повернулся к Кеннету: – Кеннет, ты у нас немножко образованный, скажи ему. Это окаменелая груша!

Кеннет пригляделся:

– Гм… гм… Ну, вообще-то не знаю.

– Старый мосол,– настаивал на своем Лахи.

– Ах ты, трепло несчастное! – вскричал Фергюс– Вон из моего дома!

Лахи пропустил эти слова мимо ушей и наклонился, чуть не ткнувшись носом в верх ящика.

– Вон! Убирайся! – выкрикивал Фергюс, показывая на дверь.

Лахи презрительно смотрел на ноздреватый зеленоватый экспонат с этикеткой «Окаменелая груша, Дантрун-бич. 14 мая 1945».

– Я что, шучу с тобой? Пшел вон!

– Фергюс…—начал Кеннет, положив ладонь мальчику на запястье. Фергюс ее стряхнул, его лицо побелело от ярости. Лахи скривил нос, который почти касался стекла:

– Чего еще ждать от парня, который по сортирам прячется?

– Ах ты, свинья! – взвизгнул Фергюс и обрушил оба кулака на затылок обидчика.

Лицо Лахи проломилось через стекло, очутилось в витрине.