Ольга Покровская - Полцарства

От сознания Марусиных стараний Сане ещё больше хотелось бежать – если не из дому, то хотя бы на территорию собственных мыслей.

Когда закончилась мелодрама и Маруся пошла укладывать Леночку, Саня вернулся на кухню, как обычно готовый к побегу в свои вечерние занятия, и увидел на столе пирог. Рядом стояла десертная тарелка, конечно приготовленная для него. Солнечная нетронутость круга поразила его. Он огляделся, взял нож и двумя нажимами прорезал угол в осыпающемся, вероятно, очень полезном корже. Вздохнул и мужественно съел, запивая водой. Поглядел на щербатый круг и почувствовал, что одним куском дело не поправить. Требовалось продемонстрировать Марусе, что её труд оценён по достоинству. Превозмогая внутренний протест, съел ещё. И сразу на душе сделалось легче. «Не слишком ли просто стало очистить совесть?» – подумал он и в своём уголке за кухонным столом открыл планшет – разобрать скопившуюся на почте корреспонденцию.

Саня любил это зыбкое состояние, когда после дневного труда на него вдруг наваливался труд поздневечерний – написать письмо ждущему ответа человеку, почитать информацию по затруднительному случаю или разобрать не получившиеся у Пашки задачки, чтобы в следующий раз объяснить.

Собственных сил у Сани не было, но кто-то лучший, чем он сам, в миллион раз талантливее и мудрее, подхватывал его работу и исполнял с небывалой глубиной и свежестью мысли.

Просматривая новые письма, на некоторых он задерживался и припоминал историю пациента. Одна женщина жаловалась, что по ночам кто-то из соседей-злопыхателей за углы приподнимает их дачный дом и покачивает, «…только, Александр Сергеич, прошу – не говорите супругу! Он всё равно мне не верит!».

«Да, это уже симптом… Как-то надо разбираться», – угнетённо подумал Саня.

Следующее послание раздосадовало его – парень-инфарктник, совсем ещё молодой, приучившийся в Саниной компании к быстрой ходьбе через парк и неплохо сбавивший вес, опять взялся за пиво, засел на диван, расползся. «Александр Сергеич, я один не справляюсь! – жаловался он. – Может, можно к вам присоединиться в какое-нибудь удобное время?» «Вадим! Я что вам, группа здоровья?» – написал было Саня, но стёр и, ничего пока не ответив, открыл другое письмо.

Оно было от дочери одного пожилого пациента, давно уже переправленного Саней к кардиологам. На днях ему должны были поставить кардиостимулятор. «Александр Сергеевич, я вам звонила, но вы были недоступны. Я решила лучше в письме. Нам Варвара (помните её? Акимова!) рассказала, как вы её Настю отмолили. Александр Сергеевич, мы с мамой вас просим на коленях, съездите с нами в Даниловский монастырь на службу, за папу попросить! Вы скажите, когда вы сможете, а мы к вам подстроимся!»

«Просим на коленях!» Саня выдохнул и попытался придумать ответ. Он хотел объяснить, что никого не «отмаливал», не обладает полномочиями и вообще понятия не имеет, как это делается. А с Варварой – так они просто столкнулись в храме на Пятницкой. Он шёл к сестрам и заглянул на звук хора. Ну и поговорили о Насте. Что за бредовые предположения!

Текст был намечен, оставалось вбить его в письмо, но вместо этого Саня открыл ежедневник и, почесав затылок, прикинул: если служба ранняя, он сможет, пожалуй, и завтра. Это даже удобно, потому что в воскресенье не бежать на работу. А домой к завтраку он успеет…

И, подперев ладонью подбородок, задумался.

Он не был воцерковленным, хотя любил вдвоём с Асей отстоять службу в канун праздника и любил как-то глубоко, родственно, русскую иконопись и облик новгородских и суздальских храмов. Иногда ему казалось, что всё его существо на каком-то сквозьклеточном уровне пронизано верой предков. Тихие, исполненные смирения образы старинного православия были ему близки и понятны, а перед нынешней Церковью он порой опускал взгляд, будто что-то в её уверенном голосе вступало в противоречие с сердцем.

Как бы то ни было, Саня чувствовал благодарность, что его не выпускают из круга традиционной веры, не дают забыться. Он решил, что завтра обязательно съездит в Даниловский.

А утром на почту, где вчера так и не навёл до конца порядок, пришло письмо от Болека, короткое, деловое и успокоительно трезвое. Он написал, что переговорил со своей бывшей клиенткой, ныне чиновницей «как раз по вашей теме». Она бралась оказать ему услугу – свести со специалистом, который поможет раздобыть подходящее место для маленького частного приюта. «Ну что, запускаем поиск?» – спрашивал он последней строкой.