Ольга Покровская - Полцарства

– Зачем? – поражённо спросил Саня.

– Даже не знаю, что тебе на это сказать! – пожал плечами Болек. – Видишь ли, человек не всегда знает наперёд, зачем совершил тот или иной поступок. То есть у него есть представления о своих целях, но часто ошибочные. Лично я не стал бы торопиться с ответами, но если…

– Да говори ты толком! Что ещё случилось? – разволновался Саня.

Болек прислушался и бережно, словно на плечо села бабочка, произнёс:

– Во мне родилось сомнение!

В тот вечер Маруся пекла пирог. Когда пропищал таймер, она открыла духовку и, взглянув на совершенно плоский корж, поняла, что забыла о разрыхлителе теста. С этим блином, вполне вкусным, особенно если намазать вареньем, они с Леночкой попили чай, но угощать подобным творением мужа, конечно, было нельзя.

После чая Маруся перешла ко второй попытке. Пока новый пирог пёкся, она вымыла посуду и пошла проверить, не появилось ли чего-нибудь новенького на «рабочем месте» мужа. Вечерами её Саша любил завалить кухонный стол книжками, но утром Марусе не к чему было придраться. Книги с тетрадями лежали стопкой на стуле у окна.

Подойдя, Маруся перебрала стопку. Взяла том Флоренского, полистала – какая-то чепуха. Затем наугад открыла Шеллинга – та же история. Слова в этих книгах складывались в сплошной забор, через который Маруся никак не могла увидеть смысл. После попалась книжка некоего митрополита Антония – что-то она о нём слышала! – Маруся открыла, наткнулась на главу «Вопросы медицинской этики» и закрыла.

Вздохнула и, приподняв стопку, вынула с самого низу потрёпанную ученическую тетрадь в клетку, выпущенную фабрикой «Восход». Её страницы были исписаны мужниным почерком разных лет и обстоятельств – небрежным и аккуратным, крупным и мелким. Текст представлял собой список имён и фамилий с комментариями в скобках, частью медицинского, частью личного характера. Маруся знала, что сюда муж заносит трагические истории некоторых своих пациентов или просто встреченных им людей и для чего-то бережёт и пересматривает этот список, вместо того чтобы пересмотреть, например, свои свадебные фотографии!

Маруся сжала зубы, распираемая желанием порвать тетрадь, но смирила себя и спрятала её на место, под книги. Пошла затем в спальню и, взяв книжку по психологии про «мужчин с Марса» и «женщин с Венеры», села за стол читать.

Маруся читала и перечитывала её уже месяц и много всего применила на практике, но чувствовала, что бестселлер популярной психологии не рассчитан на её мужа. Все уловки и премудрости отношений, кропотливо освоенные Марусей, проскальзывали вхолостую, не оказывая нужного действия.

Нет, книжка больше не увлекала её. Выскользнув из текста, она рассеянно смотрела сквозь буквы и видела сумрачный лес и своего мужа Сашу, захваченного колдуньей. Владение Марусиной противницы охраняли страшные псы. Размывы яда очертили её убежище, не позволяя Саше вернуться домой, к жене. Никаких сомнений: он был пленён и, конечно, уже испил любовный напиток, связавший его с чужой женщиной. Вопрос – с которой из двух? Маруся заметалась между некрасивой Татьяной и новой напастью – виденной ею вчера симпатичной Людмилой. Колдунья оказалась двуликой!

Маруся встала и с книгой в руках прошлась по душной от пирога кухне. Её муж, хотя и запутавшийся, всё-таки пока не бросил её, приходил ночевать домой, а значит, за него стоило побороться. Нанести удар! Посмотрев на раскрытую книгу, Маруся вцепилась в обе половинки и потянула. С треском лопнули нитки, обнажился жёлтый клей корешка. Стиснув зубы, она разорвала книжную плоть на куски и, истратив все силы, заплакала от страха и путаницы. Хорошо, что на слёзы у неё осталось совсем немного времени.

В четверть девятого она, как всегда, подсела к окну и стала внимательно смотреть на ведущую из парка дорожку. С минуты на минуту под расплывающимися в лужах фонарями должен был возникнуть её дорогой муж Саша. На этот раз он задержался совсем ненадолго. Маруся различила на краю леса знакомый силуэт, но обрадовалась лишь на короткий миг. В плечах у мужа и в наклоне головы виднелась тяжесть тревожных мыслей.

Маруся была права. К утренним волнениям о Пашкином приюте прибавились ещё заботы. По дороге домой Саня позвонил сёстрам. Оказалось, что бывший Софьин супруг каким-то образом узнал об аварии, и теперь Софья опасалась, как бы он не взялся оспаривать в суде опеку над Серафимой.

Саня повесил голову. Даже на вверенном ему крохотном участке вселенной не удавалось поддерживать мир! Плот бросало с волны на волну, то один, то другой его угол загребал солёную воду.