Ольга Покровская - Полцарства

Ася вдела наушники и, включив на телефоне дорожку со звуками леса, принялась печатать Курту сообщение. Почему-то на этот раз слова подбирались с трудом. Она набивала текст и стирала. Наконец написала как есть: «Встретила в зоомагазине двух ангелов. Спустились за мной в ад, как я тогда в переход за Марфушей. Обещали прийти на ярмарку. Не знаю, что со мной будет, если обманут!»

В канун ярмарки собак Саня работал. Это был последний трудовой день перед роскошными трёхдневными выходными по случаю Девятого мая. За семейным завтраком, не зная, что ещё придумать, чтобы разбить улыбчивое, ясноглазое и сплошное молчание Маруси, Саня предложил после ярмарки поехать в Калугу. Там жила Марусина мама. Он ожидал, что Маруся отрицательно качнёт головой или, в лучшем случае, ответит кратко: «В другой раз!» – как вдруг она заговорила.

– Да, я как раз собиралась! – свежим голосом произнесла она и, выпроводив Леночку, вернулась за стол и села напротив мужа. – Саша, а ты помнишь, как я пришла к тебе в первый раз? – спросила она, кротко улыбнувшись. – Ну, с дедушкой, которого ещё потом другие родственники забрали?

– Конечно, помню! – подтвердил Саня, с тревогой взглядывая на жену.

– Так вот он был фальшивый.

– Как это – фальшивый?

– Ну, это был подставной дедушка. Незнакомый вообще. Я ему заплатила.

– Зачем? – тупо спросил Саня.

– Я тебя увидела где-то за месяц до того дня, – продолжала Маруся. – Ходила к ортопеду, ну, ты помнишь, моя связка под коленкой. А ты у ступеней трепался с какой-то старушенцией. Плёл ей свои утешения, ну, как ты умеешь. Я сразу влюбилась. Правда! С первой минуты. И начала за тобой шпионить. Я подслушивала, что о тебе говорят люди в поликлинике, на что тебя вообще можно купить. Говорила с вашими администраторшами, в Интернете отзывы изучала… Сашенька, ты пойми, если бы я пришла к тебе на приём со своими мнимыми болезнями, ты бы мной не заинтересовался. Ведь я здоровая как кобыла, меня и пожалеть не за что. Поэтому мне пришлось придумать дедушку. Всё равно ведь моего отца ты не мог увидеть, и никого из родственников с той стороны. А мама меня не выдала бы.

– Маруся, ну что ты придумываешь! Зачем? – воскликнул Саня с упрёком. – Я же помню, как ты переживала, плакала!

– Я плакала от волнения, что провалюсь. И потому, что так было нужно. Ты должен был видеть мою огромную жалость к этому деду, потому что у тебя самого ко всем огромная жалость. Из-за моего горя ты ко мне и расположился. Верно? А дед вдруг сразу переехал к тётке в Ростов – и ты его больше не видел. Ни разу. Я тебе от него передавала поклоны. А на свадьбу он нам прислал рюмочки, помнишь? Я их сама покупала в «Доме хрусталя»! – Маруся рассмеялась и потрепала мужа по руке.

Саня во все глаза, словно стремясь увидеть больше, чем возможно, смотрел на жену. Жалко, не было времени разобраться, он и так уже опаздывал.

– Ладно, Марусь, ерунду ты какую-то говоришь! Давай вечером. И ты всё-таки про поездку подумай, хорошо? – сказал он и, жалея о своей малодушной реплике, но так и не найдя, чем исправить, убежал на работу.

Дикое признание Маруси само по себе не удивило его. Он с первых дней знакомства увидел в общих чертах и добровольно принял изъяны и ранения Марусиной личности. Прояснившиеся теперь подробности не имели решающего значения.

Зная, что всякого рода «копания» не доводят до добра, Саня запретил себе на сегодня охи и ахи и старался думать по существу. В этом смысле несколько часов работы с пациентами оказали ему большую поддержку. Необходимость брать на себя ответственность и принимать решения привела ум и сердце в порядок.

Он вернулся домой не то чтобы успокоенный, но без утреннего смятения, зная, что именно предстоит делать. Его ждал разговор с чужим, непознанным существом, к которому надо было отнестись с уважением и бережностью, не напугать и не обидеть.

У распахнутой двери подъезда его окликнула пожилая консьержка – верная поклонница доктора Спасёнова. В новогодние праздники, на дежурстве, с ней случился лихой гипертонический криз. Позвали Саню – он возился с ней, пока не приехала «скорая».

– Александр Сергеич, а куда ваши-то отправились? Прибежали – смотрю, а через полчаса уж выбегают с вещами. На дачу?

Саня остановился и, должно быть, кивнул, потому что консьержка продолжила:

– Ну правильно, пора уж, погода смотрите какая! Я вот тоже, думаю, отпрошусь на недельку, мне бы надо в Серпухов, к сестре.

Вот и всё. Можно было развернуться и пойти куда глаза глядят. И всё-таки Саня собрался с духом и направился к лифту. Через минуту, созерцая застывший по всей квартире развал – следы спешного поиска вещей, без которых нельзя уехать, он почувствовал вдруг, что его давняя тропа снова под ногами. Снова он сможет жить и действовать прямо, с чистой совестью, без вранья и утайки.