Ольга Покровская - Полцарства

Болек взялся за оградку и, свесив голову, поглядел вниз. Из весеннего переулка пахло сыростью луж и пленительным дымком ресторанной кухни, готовящей для какого-то счастливца стейк.

– Я недавно слышал, как учат петь. Вон там, на Большой Ордынке! – кивнул он через крыши домов. – Девочка должна была просто голосить во всё горло под минусовку – не попадая в ноты. Просто раскрывать свою силу. А уж потом, когда она обвыкнется с этой силой, речь пойдёт о том, как её направить в нужное русло. Ты умирал, потому что отказался от себя. И вот наконец ты рискнул – и на первый раз вышло плохо.

Курт молчал, с величайшим вниманием слушая монолог наставника.

– Ты всё взорвал, но не вызволил принцессу. При этом взрывной волной смело невинных. Но это не должно стать последним действием в твоей жизни.

Курт сделал шаг, громыхнув железом кровли.

– Вы хотите сказать, после всех напрасных жертв я должен продолжать? Только теперь уже «попадая в ноты»? Вы, наверно, думаете, я монстр?

– Нет, я думаю, ты просто не очень ловкий. Размахнулся и чуть не снёс себе голову собственной саблей. Мог хотя бы проверить, все ли собаки выбежали, – возразил Болек и, морщась, надавил на висок костяшками пальцев. Головная боль вернулась. – А с Лёшей… Лучше бы, конечно, не исподтишка, а в честном бою – самому было бы спокойнее. Но уж как смог. Это лучше, чем отказаться.

– Вы так считаете?

– Растаптывать заветные желания опасно для жизни, и ты это знаешь. Иногда твоя натура чего-то страстно желает. Ты можешь двадцать лет внушать себе, что тебе этого не надо, ты всем доволен. Ты можешь в это даже поверить. Но однажды твоя душа вздыбится из-под гнёта и прогремит, как Божий глас. И скажет: забирай обратно свою лабуду, а мне дай то, что я требую.

– И что же делать? Забить на всё, чему мама учила? – усмехнулся Курт. Теперь он уже понимал, что приехал напрасно. Глупо было просить отпущения грехов у того, кто втянул тебя в них.

– Увидь себя как замысел, Женя! – обернувшись, произнёс Болек и посмотрел Курту в глаза. – Увидь свою основную мысль! – И, взяв его за локоть, потянул со ската на ровную площадку, где недавно стоял сам. – Нащупай себя настоящего, доверься и действуй!

Курт молчал, прислушиваясь к шевелению неясных чувств. Здесь, без наклона под ногами, ему сразу стало спокойнее.

– А замысел может быть гнусным? – спросил он.

Болек поднял брови, словно никак не ожидал услышать подобное предположение, и твёрдо возразил:

– Исключено! Он прекрасен. Увидь себя как прекрасный замысел и сделай, что должен.

Курт вздохнул и впервые за разговор широко поглядел вдаль. Перед ним была старая Москва, Асины родные улицы и церкви. Над крышами соседней Ордынки мелькнула ночная стайка.

– А где голубь? – вдруг спохватился он и, оглядевшись, различил птицу на крыше соседнего дома.

– Не так-то он был и мёртв! – заметил Болек и, видя, что кризис пройден, легко, словно и не было позади серьёзного разговора, спросил: – А скажи-ка мне, Женя, ты летаешь во снах?

Курт недоумённо взглянул.

– А что тебя удивляет? Я, например, люблю иногда облететь Европу. Долетаю до Португалии, трогаю ладонью скалу на мысе Рока – это крайняя западная точка, как говорят туристам. Дальше – всё, океан. И оттуда в обратный путь. Особенно хорошо по ночному небу – тогда внизу все эти бриллиантовые броши – города, селения. Но и под солнцем неплохо. Иногда снижаешься, разглядываешь знакомые шпили и купола. Ага – вот он, купол Брунеллески, берём севернее – Кёльнский собор. Ты трогал когда-нибудь кресты на шпилях Кёльнского собора? А я – да! Во снах человек очень многое может. Это придаёт уверенность и в обычной жизни. Обязательно научись летать!

На этих словах Болек сунул руки в карманы и, праздным, отчасти рисковым шагом пройдясь по краю крыши, направился к люку. Аудиенция была окончена.

Курт пошёл за ним. Возле люка выпрямился и потянулся, как после сна. Странное существо Мышь растворилась в своём зверином небесном царстве и как будто простила его. А Лёшка перебьётся без его покаяния. Да – вот он перебьётся точно!

Простого неосуждения со стороны Болеслава оказалось достаточно, чтобы пережатые токи жизни опять потекли свободно. Да, он совершил преступление. Но это не последнее действие в его жизни. Почему бы теперь ему не совершить подвиг?

Прощаясь на лестнице, Болеслав озадачил Курта неожиданным поручением. Он должен был передать друзьям, что завтра к ним заедет волонтёр из муниципального приюта. Повестка дня – как перекантоваться, пока не найдено и не оформлено по всем правилам новое место, куда на законных основаниях можно будет перевезти собак. «Кстати, один вариант у меня уже есть, – как ни в чём не бывало прибавил Болек. – Там от вас недалеко, за “железкой”».