Ольга Покровская - Полцарства

Конечно же, Болек не собирался поднимать мировую революцию, но чувствовал, что имеет право взорвать систему в самом себе и выложить в мир съёмку с места событий. Допустим, написать книгу. Весёлую исповедь, которая поставит точку в его нынешней профессиональной деятельности. Беда, что пока он не знал даже приблизительно, что последует за этой «точкой». Останется ли хоть что-нибудь, когда он сбросит всю шелуху? До недавнего времени он отрицал существование цельной, неделимой истины. Теперь же ему страстно хотелось, чтобы она была.

В рассеянных мыслях Болек принес из кухни еды и чаю. Марфуше достался хлеб с кусочками сыра. От слабосолёной сёмги она отказалась, робко потупив морду, а больше ничего «собачьего» в холодильнике не нашлось.

Возможно, думал он, кормя Марфушу сыром, неделимая истина – это как раз и есть упрямый, не шибко умный пацан со своим собачьим приютом. Вот о чём толковал ему Саня…

Уже из постели он позвонил Марье Всеволодовне и рассказал, что живёт теперь в Москве, а в комнате у него сидит скромная уличная собака.

– Марья, у меня к тебе просьба, – перешёл он к главному. – Помнишь, ты меня учила: если чувствуешь поломку, первым делом проверь любовь и отвагу. У меня всё на нуле! Срочно нужен твой мастер-класс! Хватай Луиша, билеты я закажу. И насчёт визы – свяжусь с девочкой в агентстве, она быстро всё сделает. Давай, тебе понравится! Окна – почти на Кремль!

– Что ты, сынок! Я и не летала с тех пор, как сюда приехала! У нас с Луишем и загранпаспорта нет! – возразила Марья. – Да и что это ты вздумал на себя клеветать? Ты очень отважный, милый! А любовь я на тебя нашлю, не беспокойся. Мне это даже проще на расстоянии!

Засыпая, Болек подумал, что завтра же накупит Марье русских подарков – павловопосадских платков, льняных рушников, вологодских кружев, прихлопнет всё это жостовским подносом и отправит срочной посылкой. Вряд ли подаркам найдётся применение в быту, но сердцу Марьи Всеволодовны будет радостно – прислал «сынок».

Прошедшая ночь была странной. Одной из многих странных ночей, которые выпадали на долю Болека. Ему доводилось спать в лодке, в космическом коконе юрты, на заваленных снегом маленьких аэродромах. На этот раз необычность заключалась в том, что у него нашла ночлег робкая собака Марфуша – существо, языка которого он не знал. Марфуша переживала в чужом доме. Сидела у двери комнаты, устало свесив голову, смыкая веки, но не осмеливаясь лечь. Угощение лишь немного смягчило её тревогу. Когда же чужой человек гостеприимно предложил ей расположиться в кресле, Марфуша поджала уши и сбежала в прихожую, где ещё пахло землёй приюта, соскользнувшей крохотными комочками с ботинок Аси. Уснула не скоро и во сне вздыхала тяжело и горько, мешая Болеку спать. Он слушал собачьи вздохи, как детские всхлипы.

В семь утра пришла Ася. Ответив на звонок домофона, Болек включил кофеварку – ему нужен был аромат «позитива». И действительно, когда Ася вошла, стало ясно – от умиротворения не осталось и следа. Губы его младшей кузины были сжаты, лицо выдавало боль и решимость. С тревогой волчицы она обежала взглядом прихожую – где Марфуша?

– Ушла спать под стол, – сказал Болек и открыл дверь кухни.

Ася скупо погладила расплясавшуюся от радости собаку.

– Позавтракаешь со мной? Расскажу, как переночевали! – предложил Болек, хотя уже видел: ни хлынувший из двери запах славного колумбийского кофе, ни даже фирменная улыбка волшебника не помогли. Единственное, что оставалось, – принять и разделить Асин тон.

– Спасибо, не могу, – сухо сказала Ася. – Мне надо Марфушу к Пашке, а потом у меня утренняя группа. И ещё надо придумать, какую пошлость будем сегодня рисовать, чтобы этим дурам понравилось.

– Понятно. Будете с барышнями рисовать что-нибудь миленькое… – мягко перефразировал Болек. – Видишь ли, Ася, на свете очень мало подвижников! Редко, когда попадётся хотя бы один на группу. А обычным людям порой очень хочется нарисовать что-нибудь, просто для радости, без высшего смысла – это придаёт им сил. Ты придаёшь им сил, понимаешь?

– Не надо меня тут нейропрограммировать! – отрезала Ася.

– Кстати, у меня тоже сегодня семинар. Целый зал честолюбцев – и ни одного подростка, который просто хотел бы стать ветеринаром! – сказал Болек.

– Так не ходи! – бросила Ася. – А насчёт подвижников – я, как дурочка, поверила Соньке, что ты место для приюта ищешь. Но оказывается, ты просто спросил там у кого-то, кто уже и думать забыл – все всегда забывают. Зачем тогда зря болтать? Спасибо, конечно, за Марфушу… – смутившись, заключила она и, взяв собаку на поводок, поскорее вышла за дверь.