Юлия Рябинина - Только не я

Прохожу вглубь помещения и оставляю сумку возле шкафа. Раскрываю створки и застываю на месте. Пусто. По телу волной прокатилась мелкая дрожь и притупляющий восприятие действительности страх.

Ушла. Уехала, черт, она просто сбежала. Захлопываю дверки шкафа обратно и черепашьими шагами иду к кровати. Панцирная сетка впивается в мое тело, когда я со всего размаха бухаюсь на кровать. Я в шоке от этого поступка. И теперь даже не могу представить, что буду делать? Я вернулась домой, но без Верки и без прежней жизни мне как-то совсем стало неуютно и пусто здесь. В груди заныло от тоски по прошлой жизни. Слезы безысходности навернулись на глаза, но я зло смахнула их, уткнувшись в подушку лицом, вытерла их насухо. Я больше не буду плакать из-за тех людей, которые меня не ценят.

В рюкзаке завибрировал телефон. Я нехотя поднялась с места и, поковырявшись в недрах, выудила трезвонящую трубку.

– Хмы, – неконтролируемая улыбка растянула губы, и я тут же нажала на зеленую трубку, приняла вызов.

– Здравствуй, Есения, тебя выписали, – не вопросом, а констатацией факта пророкотал голос мужчины в динамике.

– Здрасьте, Николай Николаевич, да, выписали…

Я краснею сильнее, чем вареный рак, даже кончики ушей горят от переживания. Я почему-то, когда увидела номер Тимофея, думала, что он и звонит, а это оказался его отец.

– Ясно. Почему не позвонила? Я же оставил тебе визитку.

– Извините, я нечаянно потеряла ее.

Ложь, визитка у меня запрятана в самый дальний карман.

– Понятно.

– Как Тимофей? Вы ему телефон отдадите?

Черт, черт, что опять за неконтролируемый словесный поток? Просто заткнись, Яся…

Закатываю глаза и прикусываю внутреннюю сторону губы.

– Да… – молчание, – скорее всего, да, отдам. Ему сделали на прошлой неделе еще одну операцию, и он ее неплохо перенес. Я подумал, что ты захочешь его навестить.

– Кончено, захочу! Ой, хочу! Ой, простите…

Мой голос задрожал, а сердце затрепыхалось, и мне уже было все равно, какие слова вылетаю из моего рта. Главное, чтобы он не передумал. Встреча с Тимофеем замаячила на горизонте, словно восходящее солнце после долгой темной ночи.

– Вот и отлично, тогда завтра за тобой приедет водитель. Во сколько у тебя заканчиваются уроки?

– Около двух часов, но только мне кажется, меня не отпустят, – вдруг мелькнула неприятная мысль, и настроение тут же покатилось к отметке «ноль», притупляя этим самым всю радость.

– Ну, по этому поводу даже не беспокойся. Все будет хорошо.

– Ой, да?! Спасибо, спасибо! – затараторила я быстро и чуть громче, чем стоило.

А потом на миг проскользнуло видение в голове, как мужчина морщится и телефон от уха отстраняет, и мое лицо снова покрылось пятнами от стыда.

– Да, не за что пока, Есения, – говорит мужчина.

Его голос становится чуть тише, отчего я досадливо поджимаю губы. Неужели догадка оказалась верна?

– Завтра тогда тебе позвоню. До свидания, Есения.

– До свидания, Николай Николаевич, – ответила я, но мужчина уже положил трубку.

– Говнюк, – прокомментировала я его действия, но тут же забыла про эту нелепость и запрыгала на кровати от радости.

Не могла поверить в это, да и разве можно было? Я совсем не ожидала, что устроенный с пристрастием допрос в больнице даст такие результаты. Мне тогда вообще показалось, что отец Тимофея сделает все, чтобы вычеркнуть из жизни сына такую нелепость, как я, но оказалось, что все с точностью до наоборот.

– Какие у тебя планы на будущее?

Вопрос мне тогда показался очень странным, но так как я согласилась разговаривать, и в обратку уже не попрешь, то…

– Учеба. У меня хорошие оценки, и надеюсь, ЕГЭ сдам с наивысшим баллом. Хотя для нас, детдомовских, это и не играет особой роли, потому что места бюджетные все равно предоставляются в учебных заведениях, но я хочу быть лучшей. А потом получу квартиру и надеюсь устроиться на хорошую работу.

– Хорошие планы, достойные, – похвалил мужчина. – А для чего тогда тебе нужен мой сын? Если в твое будущем и так все замечательно. Возможно, у тебя уже есть жених?

– Нет, – слишком поспешно ответила я.

– С женихом ясно, – улыбнулся он одними уголками рта.

А вот глаза так и оставались холоднее зимнего моря, и мне даже казалось, что он не смотрел на меня, смотрел сквозь, куда-то глубже.

– Ваш Тимофей мне нравится, – продолжила я, так как понимала, что наше затянувшееся молчание не просто так, мужчина ждет от меня чего-то еще. – Я понимаю, вы думаете, что мы не пара, это ваше право, возможно, вы даже думаете, как и Василиса, что я его соблазнила…