Юлия Рябинина - Только не я

– Слушай, домовенок, потерпи еще пару минут, – зло кидаю ей, и она, как ни странно, перестает сопротивляться и даже пытается подстроиться под мой шаг.

– Да что происходит? Ты можешь объяснить, а не тянуть меня, как животину на убой? – возмущается она.

– Кого? – не сдерживаю смешок. – Ну, ты сказанула. Животину, ага.

– Ну, а как, Тимофей? Я тебе уже говорила про домовенка, повторю еще. Бесит, понял?

Уф, в ее голосе было столько негодования, что я даже подавился смехом своим.

– Снежинка, ну ты что? Опять собралась обидеться, что ли?

– Нет.

– Я не специально, просто все это вывалилось, как… – замолчал, подбирая правильное выражение, но в голову кроме «как куча дерьма» больше ничего не лезло. Поэтому просто решил сменить тему.

– Как прошла ночь?

Еще один поворот и вот она, заветная дверь. Толкаю ее с силой, и она практически без сопротивления открывается. Мы уже давно с пацанами здесь замок вывернули и защелку свою поставили.

– Что это? – голос Снежинки стал чуть хрипловатым, когда я не включая свет, закрыл за ее спиной дверь, и мы с ней остались в темноте.

– Хм, – протянул я специально, чтобы Снежинка поволновалась.

А она именно волновалась, потому что в тишине было слышно ее сбившееся дыхание, и у меня по коже побежали несильным покалыванием токовые импульсы. Что за гребаная реакция? Это, по ходу дела, не ей волноваться надо, а мне. Шарю по стене ладонью и, наконец-то найдя выключатель, включаю свет.

– Что за детский сад? – недовольно надув щечки, складывает руки на груди и зло смотрит на меня Снежинка.

– Детский сад – это ты.

Я отхожу от нее на несколько шагов до старенького стола, присаживаюсь на краешек и тяну руки к Ясе, но она, видя мои телодвижения, делает шаг назад, увеличивая расстояния между нами.

– Снежинка, ты что ломаешься? Я же соскучился, и так всю ночь не видел тебя, думал о тебе, – делаю брови домиком и пытаюсь мило улыбнуться, знаю наверняка, что со стороны смотрится няшно, но видимо, не для Яси.

Она почему-то хмурит брови, и в ее глазах даже и намека нет на то, что весь этот разговор может свестись в какую-нибудь милую шутку.

– Тимофей, я хотела с тобой поговорить, но мне кажется, сейчас не самое подходящее время, – она на минуту замолкает. – Может, после уроков, все-таки первый день после каникул. И как ты понимаешь, мне не особо хотелось бы выслушивать в свой адрес нелесные отзывы от учителей.

Я внимательно смотрю на девушку, но она чужая совсем, как будто изменилась за одну ночь, превратившись в ледышку. В бездонных глазах пустота и отстраненность. Откуда такая разительная перемена, неужели из-за Васьки?

– Яся, что происходит? – отталкиваюсь от стола и подхожу к ней вплотную, но она напрягается вся и делает еще шаг от меня, вжимается в стену.

– Я сейчас не хочу говорить, – она исподлобья бросает на меня взгляд и тут же его прячет, глядя в сторону.

– Я не пойму, что я сделал не так? – внутри закипает безудержная ярость от непонимания происходящего. – Это что, все из-за Василисы?

Слежу за мимикой девушки, и по тому, как она изменилось после моих слов, понимаю, что прав. Сцепляю пальцы на ее локте.

– Яся, не стоит закрываться от меня, – дергаю ее на себя, но девушка упирается мне ладонями в грудь. Только когда это для меня было преградой? – Мне кажется, тебя это никак не смущало почти две недели, хм? – склоняюсь к ее лицу и, поджимая губы, заглядываю ей в глаза. – Или это какой-то гребаный отмаз, чтобы соскочить?

Вдруг неожиданно до меня доходит, с чем может быть связана перемена, произошедшая со Снежинкой.

– Хах, – отпускаю ее, отходя назад, – конечно, как я сразу не догадался. Это все из-за Димчика, что ли? – кривлю в усмешке губы.

– Ты о чем? – вопросительно поднимает она брови и в глаза смотрит, но там ничего даже не колыхнулось.

– О том, Яся. Я что, на придурка тупоголового похож? Давай вали, пока есть возможность, – сажусь обратно на краешек стола и сжимаю пальцами столешницу с такой силой, что в суставах заболело.

– Ты серьезно? – смотрит на меня Снежинка, а у меня аж дыхание перехватывает на миг.

Твою мать, я еле сдерживаюсь, чтобы не выскочить из этой долбаной подсобки и не свернуть кому-нибудь шею, хотя не кому-нибудь, а одному белобрысому челу, который на данный момент как кость в горле стоит.

– Ну, а что, Яся, скажи, я не прав?

А про себя молюсь, чтобы я оказался не прав, и чтобы она все отрицала и желательно, чтобы при этом была очень искренна.