Арина Теплова - Птичка

Она удивленно моргнула несколько раз.

– Женой? – опешила Глаша.

– Ну да, – кивнул Дмитрий. Он вдруг приблизился к ней и, подал ей руку, чтобы она встала. Глаша невольно поднялась. Он смотрел в ее глаза внимательным цепким взором. Ее карие почти черные с поволокой глаза, обрамленные пушистыми ресницами, не моргали и выражали замешательство. Он продолжил. – Я все хорошо обдумал. И теперь я понимаю, отчетливо, что…

– Вы любите меня? – вдруг спросила она. Не ожидая, подобного вопроса в лоб, Дмитрий, испугавшись, что она разгадает его истинное сильное чувство к ней, опустил глаза вниз. Так и удерживая ее ручку в своей ладони Скарятин начал переминаться с ноги на ногу. Он никогда не признавался женщинам в любви, и сейчас он оробел, словно юноша и его язык прилип к гортани. Отчего-то он не мог сказать ей, что любит ее, хотя это было правдой.

– Вы нужны мне Аглая, – начал он тихо, подбирая нужные слова, и вновь поднял на нее глаза. – Я считаю, что Вы достойны стать матерью моим детям.

Она окончательно опешила, ничего не понимая. Весь этот странный разговор запутал ее еще больше. Зачем ему понадобилось выкупать ее расписки, и к тому же предлагать помощь. А затем делать ей предложение, если он не любил ее? Это все не укладывалось у нее в голове.

– Удивительно, что Вы хотите помочь, – пробормотала она, пытаясь хоть что-то прочитать на его непроницаемом лице. – Я думала, что Вы ненавидите меня…

– Да с чего Вы решили, что я ненавижу Вас? – воскликнул он в сердцах. – Вы ошибаетесь Аглая. Я всегда был неравнодушен к Вам. И сейчас испытываю некоторые чувства. Поверьте, Вы не пожалеете, если станете моей женой. Мы уедим с Севастополь. У меня есть дом на побережье. Вам там понравится. Мне очень неудобно ездить до Петербурга по две тысячи верст, от места службы и обратно.

– А я как раз нужна для удобства, – заметила она, пытаясь найти, наконец, истинный смысл в его словах.

– Да нет, – набычился он. – Вы как будто не слышите меня!

Она вздохнула и вытянула свою руку из его ладони. Она чуть отошла от него и отвернулась, не в силах выдержать темноту его взгляда.

– Я ничего не поняла, из того что Вы сказали, – произнесла она глухо, обхватив себя руками, как будто ей стало холодно.

– Аглая Михайловна, я же уже сказал, – начал он. – Я решу все Ваши проблемы. Найду деньги, но в обмен на Вашу благосклонность. Я всегда считал Вас красавицей. Ваши прелести, возбуждают меня, как и прежде… Вы на редкость сладострастны в любовных утехах…

– Боже, да замолчите Вы! – воскликнула она, оборачиваясь к нему и нервно взглянув на Дмитрия. – Вы сами хоть понимаете, что говорите, ужасные вещи!

– Я ничего такого не сказал, – нахмурился Скарятин, не спуская с нее горящего взгляда. Они оба замолчали, не в силах выдерживать напряжение друг от друга. Глаша поняла, что должна, наконец, завершить весь этот неприятный разговор и холодно заметила:

– Итак, Дмитрий Петрович, Вы хотите на мне жениться?

– Да, – твердо сказал он.

– Чтобы я воспитывала Ваших детей?

– Да, – кивнул он и тут же добавил, – и не только.

– Ах да, простите, – заметила она как то ехидно. – И чтобы удовлетворяла Ваши низменные желания.

– Вы Аглая Михайловна, передергиваете мои слова, – произнес он нахмурившись.

– Так вот, – медленно сказала она и уперлась в его красивое лицо решительным холодным взором. – Мой ответ нет! А теперь прошу, оставьте меня! Мне необходимо разобраться с бумагами.

– Я не тороплю Вас, – тихо произнес Дмитрий, не спуская с нее взгляда и чувствуя, что кровь прилила к его вискам. – Вы можете подумать.

– Зачем? – пожала она плечами. – Я не изменю своего решения. Я не буду Вашей женой.

Она встала и, отвернувшись от него, отошла к окну, показывая всем видом, что разговор окончен. Скарятин долго смотрел на ее стройную спину, обтянутую черным бархатом, и ощущал, что ему не хватает воздуха. “Вот так. И поделом тебе, – думал он про себя. – Еще сдержался и не сказал что любишь. Выглядел бы полным идиотом”. Лицо его от негодования и унижения пошло пятнами, и он тихо сквозь зубы с угрозой процедил:

– Тогда завтра же Ваш приют закроют за долги!

– Вы не посмеете! – Аглая резко повернулась, и устремила полный возмущения взгляд на его мрачное лицо.

– Еще как посмею… Все долговые расписки у меня… И Ваши детишки окажутся на улице… – он говорил зловещим тихом баритоном, подтверждая свои жуткие слова взглядом в котором читалась тьма.

Она поджала губы, не спуская с него нервного взора.