Мария Мирошник - Дневник дылды

И почему-то именно это показалось мне самым главным.

– Ему нужно имя, – неожиданно сказал Лаврентьев, когда вечером мы шли в сторону моего дома. Сегодня пятница, поэтому на улицы высыпались толпы людей, готовых праздновать начало выходных, до конца этих же выходных. – Может, Тишка?

Перевожу взгляд на медведя, которого до этих пор стойко несла в руках, несмотря на его приличный вес. В огнях зажжённых гирлянд мягкая шерсть переливалась всеми цветами радуги, иногда бликуя особенно сильно.

– Он не похож на Тишку, – возразила я и откусила от булочки с вишней, которую держала свободной кистью.

После спортзала мы зашли в пекарню, где скупили половину витрины. Радостная буфетчица в подарок налила нам по большому стакану горячего шоколада, который идеально согревал в вечерний мороз. Если бы не этот чудесный напиток, то мои пальцы, держащие игрушку и чашку одновременно, давно бы посинели и отказались двигаться.

– А на кого он тогда похож? – улыбаясь, спросил Егор и забрал у меня зверя. Когда тяжесть пропала, я с неподдельным кайфом подвигала затекшей конечностью. – Может, Миша?

– Ты банален, – подытожила я. Оглядываю улицу, дабы найти хоть какую-то зацепку, для будущего имени, пока не нахожу её прямо в руках парня. – Бублик!

Удивлённый спортсмен даже остановился от такой новости, дожёвывая выше указанную сдобу. На запах еды к нему подошёл очень лохматый пёс, размером не больше корги, который сразу уткнулся в коленки брюнета и несколько раз потёрся об них. Я уже подумала, что Лаврентьев сейчас прогонит несчастное животное, но вместо этого, он сел на корточки и, несколько раз поломав булочку, протянул её собаке. Зверь недоверчиво понюхал еду, а затем, не поверив собственному счастью, проглотил всё одним махом.

Порывшись в бумажном пакете, я достала и так же скормила сосиску в тесте, а потом и пиццу. Съев все лакомства, щенок начал ластиться к ногам, всё ещё сидевшего Егора. Недолго думая, и вовсе запрыгнул к нему на руки. Спортсмен на это только рассмеялся и без тени брезгливости почесал нового друга за ушком.

– Вот кому подходит имя Тишка! Так ведь, малыш? – Вы даже не представляете, сколько нежности было в его тоне. Парень радостно теребил зверя по щекам, изредка целуя макушку. – Всегда мечтал о собаке! Смотри, какой он милый!

– Так что мешало завести? – спросила я, глядя на эту картину со стороны.

При воспоминании, что дома меня ждёт такой же комок радости и обнаглевшего характера, на душе стало теплее.

– Сначала родители, а потом Лиза. Она, конечно, не отказывалась, да и я не просил, но мне кажется, что не позволит, – пока Егор обнимался с мохнатым чудовищем, белого цвета, с крупными чёрными пятнами на ушах и морде, я, быстро сфотографировав их, отправила сообщение блондинке.

Ответ не заставил себя долго ждать, поэтому уже через минуту я произнесла:

– А если бы тебе прямо сейчас разрешили взять Тишку домой, ты бы согласился? – юноша, даже не обернувшись на меня, воскликнул:

– Конечно! Я ради этого красавца полгода полы бы мыл! – серьёзное заявление.

Быстро пересылаю ответ Лизе. Получив сообщение, я улыбнулась и, не скрывая счастья, обратилась к Егору:

– Лиза согласна на Тишку, при одном условии, – после этих слов, глаза парня радостно загорелись, и он вместе со щенком на руках развернулся ко мне. – Ты должен вернуться в баскетбол.

– Нет! Нет! Нет и ещё раз нет! Моя собака не будет носить розовый ошейник! – кричал на весь зоомагазин Лаврентьев, уворачиваясь от меня.

Щенок радостно тявкал из-под распахнутой мужской куртки, которая теперь грела не одного, а сразу двух своих хозяев.

– Он не розовый! Он фиолетовый! Ты что разницы не видишь? – в том же тоне возмущалась я, тыча в лицо собеседника вышеуказанным обмундированием. – Он светоотражающий! Это же безопаснее для вас обоих!

– Я ночью не хожу! И Тишка тоже. Вот смотри, красный! И ярко, и мужественно! – схватив с полки первый попавшийся ошейник, произнёс Егор.

Осматриваю товар и действительно подмечаю, что он явно лучше остальных, поэтому в следующую секунду он уже летит в корзину для покупок.

Хожу между рядами с косточками, ища какой-нибудь подарок для Веньки. Лаврентьев медленно плёлся за мной, прижимая к груди завёрнутую в куртку собаку, словно это не животное, а игрушка, которую он так долго ждал. Хотя, в каком-то плане так и есть. Заметив неуверенный и даже напуганный взгляд спортсмена, я не удержалась и спросила: