Фары машины, вначале осветили макушки деревьев, а когда она перевалила бугор, ударили в глаза. Олег прищурился и отвернул голову. Приперлись, наконец-то. Ермолай ещё не вернулся, но хорошо, что хоть эти приехали — Олег уже устал ждать.
Семеныч притушил фары, оставив лишь габариты, Макарыч вылез из кабины.
— Как дела?
— Нормально, — ответил Олег. — Чай пью.
— Ермолай вернулся? — спросил капитан и посмотрел по сторонам в поисках Ермолая.
— Нет.
— Н-да, это минус.
— Чай будешь, Макарыч? — На охоте все друг друга называли на «ты».
— Ну, плесни кружечку.
Олег, наклонив котелок, налил в кружку чай, протянул капитану.
— Спасибо.
— На здоровье.
Подошел Семеныч:
— Чё? Ерёмы нет?
— Нету.
— Хреново дело. Что делать будем? — спросил он капитана.
— Черт его знает. Глотнешь? — капитан протянул кружку.
Семеныч сделал несколько глотков. Вернул кружку. Повернулся и пошел к машине.
— Ты чё, Семеныч, поехал? — спросил Олег.
Открыв кабину, Семеныч дотянулся до ружья, вытащил его и вернулся к костру:
— Пальну пару раз — вдруг ответит.
— Давай, — согласился капитан.
«Бах!» … «Бах!» …
Тишина.
— Ты лучше посигналь — сигнал слышнее, — посоветовал Макарыч.
Борис вернулся к машине и посигналил несколько раз. Тишина.
Дверь кунга открылась, кряхтя, спустился Батя.
— Что? — не пришел?
— Нету.
— Плохо. Какие мысли?
— Думаю, — ответил капитан.
— Думай, Серега, — согласился Батя и взял у него из рук кружку.
Капитан закурил, потоптался у костра, ногой пододвинул в огонь обгоревшую ветку и сказал:
— Давайте так сделаем: Боря, ты вези всех в деревню и с Андрюхой возвращайся обратно — если до этого времени он не придет — ночуем здесь в машине.
— Я тоже останусь, — сказал Олег.
— А тебе-то нахуя?
— Просто. Веселее будет.
— Как хочешь, — согласился Макарыч. — Давай, Боря, вези и возвращайся скорее. А то мы тут околеем.
Не раздумывая, Борис залез в кабину, Батя захлопнул кунг и тоже сел в кабину. Покрутившись по узкой просеке, машина развернулась и, качаясь, поползла за косогор.
— Ну, что брат-финансист, кочегарь, — сказал капитан, обращаясь к Олегу.
Тот подкинул охапку сучьев в костер и спросил:
— А что ты Андрея сразу не высадил?
— Чтобы Боря один не возвращался. Помнишь, как мы вчера сели? Вот. Вдвоем в машине веселее… и безопаснее в принципе.
— Понятно.
«Всё! — решил Ермолай. — Стоп. Дальше идти, смысла нет — темно. Даже если встанут — нихрена не увижу — смажу. Возвращаться? Устал. Мужики ждать будут. Переживать». Ерема снова присел на поваленное дерево и закурил. Даже в полумраке, желтый дым дешевых сигарет отличался от снега. Но крепкий табачок, казалось, согревал. Остановившись, Ермолай почувствовал, как он, действительно, сильно устал. Руки тряслись. Слабость. «Снег. Снег — это хорошо — хоть что-то видно. Летом ночью в лесу — хоть глаз выколи, а зимой на фоне белого снега, ничего — терпимо, хоть что-то видно». Ерёма огляделся. «Следы его, наверное, завалило. По крайней мере, в самом начале — точно завалило. В темноте, по ночи можно и не разглядеть — заблудишься. Придется, видимо, ночевать. А мужики в машине не замерзнут. Попереживают — это да. Но завтра всё поймут — лучше остаться здесь, наверное, чем блуждать и тратить силы. Устал. Обратно столько же — не выдержу. Н-да! Остаюсь!» Принято решение, сразу стало ясно, что дальше делать. «Так. Нужно разбить бивак. Нужно подходящее место». Сняв карабин, через прицел Ерёма ещё раз оглядел всё вокруг. В прицеле просветленная оптика, и хрен его знает как, но через оптику в сумрак видно лучше, чем простым взглядом. Побродив, не отходя далеко от следа, Ерёма нашел подходящее место: Упавшее дерево, вывороченный корень, как шалаш или как блиндаж — три «стены» и какой-никакой «потолок» из сплетенных корней. Повезло: «Нормально, Федор! Отлично, Константин!» Первым делом — нарубить пихты на «постель», а потом — дрова. Скинув рюкзак, достав нож (жаль, топор не взял), Ермолай пошел к ближним сосенкам рубить ветки. Ветки хлипкие, не густые — плохо, что нет рядом ели или пихты. Но, что делать? — что уж есть. Провозившись с лапником, Ерёма ещё больше устал, но нарубил, как ему казалось, достаточно. Теперь дрова. Благо, этого добра здесь много. Сухостой кругом. Старая заповедь — тащи дров столько, сколько не сожжешь за неделю — тогда будешь чувствовать себя спокойно. Самое хреновое ночью зимой в тайге — это экономить дрова. И Ерёма натаскал много дров. Очень много. Даже если ударит мороз — он будет жечь не жалея и сдюжит. А мороз может вдарить, и, боясь этого, Ерёма таскал и таскал сухостой. Эх, пару бы бревен, чтобы соорудить «нодью», но топора нет — жаль! И все-таки ему повезло: старая сосна, падая, переломилась на три части — две из них можно было дотащить, третья — корнями впилась в землю и не поддавалась. «Нормально! — решил Ерёма. — Всё же есть Бог на свете!» И он перекрестился, достал из-под свитера потертый алюминиевый крестик на капроновой ниточке и поцеловал его. «Сдюжу!»
Читать дальше