Пип Уильямс - Потерянные слова

— Morbs . Что это значит?

— Это печаль, которая то приходит, то уходит, — ответила она. — У меня есть morbs , у тебя есть morbs , и даже у мисс Лиззи есть morbs , хотя она это не показывает. Женская доля такая.

— Оно происходит от слова morbid [49] Хворь, болезнь. , — сказала я сама себе, заполняя листочек.

— От горя оно происходит, — сказала Мейбл. — От того, что мы потеряли и чего у нас никогда не было и не будет. Женская доля, говорю же. Слово должно быть в твоем словаре. Оно слишком часто встречается, поэтому будет понятным для всех.

Мы с Лиззи ушли с рынка, каждая со своими мыслями. Меня потрясло состояние Мейбл.

— Где она живет? — мне было стыдно, что я не интересовалась этим раньше.

— В лазарете работного дома на Каули-роуд, — ответила Лиззи. — Жалкий приют, где полно несчастных людей.

— Ты там была?

— Я сама ее туда отвела. Нашла ее спящей на улице, а рядом стоял этот ящик, укрытый грудой тряпок.

— Чем я могу помочь?

— Продолжай покупать ее деревяшки и записывай слова. Ты не можешь изменить то, что есть.

— Ты действительно так думаешь, Лиззи?

Она недовольно посмотрела на меня, опасаясь дальнейших вопросов.

— Все можно изменить, если достаточное количество людей этого захотят, — продолжила я и рассказала ей о Мюриэл Маттерс, выступившей в парламенте.

— Я не думаю, что может что-то измениться для Мейбл. Весь этот шум, который устроили суфражистки, не для таких женщин, как я и она. Это для дамочек со средствами, а они всегда будут хотеть, чтобы кто-то другой выдраивал их полы и мыл горшки, — в ее голосе звучала резкость, которую я нечасто слышала. — Даже если они получат свои права, я все равно останусь bondmaid миссис Мюррей.

Bondmaid . Если бы я не нашла это слово и не объяснила ей его значение, смогла бы Лиззи посмотреть на себя иначе?

— Но ведь ты хотела бы изменить жизнь, если бы была такая возможность?

Лиззи пожала плечами и остановилась, чтобы переложить сумки в другую руку. От их тяжести на ладони остались красные следы, и она потерла ее. Моя сумка была легче, но я сделала то же самое.

— Знаешь, — сказала Лиззи, когда мы пошли дальше, — Мейбл думает, что ее слова попадут в Словарь и будут подписаны ее именем. Я слышала, как она хвасталась перед миссис Стайлз, и у меня не хватило духу ей возразить.

— Почему она так думает?

— А почему бы ей так не думать? Ты же ей не говорила, что так не будет.

Мы шли медленным шагом, и, несмотря на прохладную погоду, по лицу Лиззи стекала струйка пота. Я думала о словах, которые узнала от Мейбл, Лиззи и других женщин — тех, которые потрошили рыбу, кроили одежду, мыли дамские уборные на улице Магдалины. Они высказывали свое мнение подходящими для них словами и с благоговением смотрели, как я записываю их на листочках. Я ценила их слова и прятала в сундуке, чтобы спасти. Но от чего спасти? Я боялась, что их найдут и посчитают ненужными? Или это были мои собственные страхи за себя?

Я никогда не мечтала, что люди, дарившие мне слова, увидят их еще где-то, а не только на моих листочках, но сейчас я поняла, что эти слова никто и никогда не прочитает, кроме меня. Женские имена, записанные с такой аккуратностью, никогда не будут напечатаны. Их слова и предложения навсегда потеряются, как только я о них начну забывать.

Мой «Словарь потерянных слов» был не лучше решетки Дамской галереи Палаты общин: он скрывал то, что следовало бы видеть, и молчал о том, что следовало бы слышать. Когда Мейбл не станет и меня не станет, чемодан превратится для слов в обыкновенный гроб.

В комнате Лиззи я открыла сундук и положила слова Мейбл среди тайных правок мистера Данкворта. Я удивилась тому, какую большую коллекцию слов уже собрала.

С тех пор как я обнаружила ни с кем не согласованные исправления мистера Данкворта, я стала просматривать все гранки, которые должна была относить мистеру Харту, но при этом я открепляла исправления только в том случае, если считала, что они не добавляют ничего нового к исходным определениям.

Я начала следить за ним. Я наблюдала, как он ищет на полках листочки или книги, как советуется с доктором Мюрреем или подсаживается за сортировочный стол к кому-нибудь из помощников, чтобы задать вопросы. Я замечала, как он косится на их листочки, но никогда не видела, чтобы он записывал в них что-то своим карандашом. Однажды мистер Данкворт появился в Скриптории рано утром, когда я еще сидела с Лиззи на кухне и допивала свой чай. Папа ушел вместе с доктором Мюрреем на утреннее собрание с другими редакторами в старое здание Музея Эшмола.